Личное и сокровенное

Не зря говорят, что душа – потемки, никогда не знаешь, что у человека на душе, и лишь чистая случайность открывает порой такое, о чем не подозревают даже близкие.

zakat-solnce-nebo-beloe-sinie

Вадим никогда не страдал отсутствием объективности. Он принимал в расчет только то, что реально, а то, чего нет, всегда отвергал напрочь. Его на аркане нельзя было затащить в церковь, ни в какие приметы он не верил, а о разных эзотериках и прочей ерунде, вообще не хотел слышать. Но, в результате, как оказалось, не все так уж и просто, и выяснилось это совершенно случайно.

Как всегда, день ВДВ Вадим отмечал на кухне, и только с женой – в город в этот день он не ходил. Неожиданно кто-то позвонил. Вадим открыл и увидел на площадке двух незнакомых женщин. Они приветливо улыбнулись.

– Мы к вам.

Обычно, в таких случаях, интересуются, кто это и зачем, но Вадим, этого почему-то не сделал.

– Ну что ж, если к нам, заходите, – и провел их на кухню. На молчаливый вопрос жены, он лишь пожал плечами и пригласил гостей к столу. Женщины сели и, удручающе глядя на стоявший в центре стола недопитый Рэд Лейбл, сразу перешли к делу.

– Извините, мы, вероятно, не вовремя, – начала одна, – но раз уж так случилось, я все же расскажу, зачем мы пришли. – И увидев вопрошающие взгляды, продолжила. – Мы здесь, чтобы рассказать вам о Боге.

Вадим хмыкнул:

– Вот как? Интересно!

– Вы, верите в Бога?

– А вы?

– Конечно, верим! А вы, разве нет?

– Нет! Я не верю, – Вадим жестко посмотрел ей в глаза, и добавил. – Я Его знаю! Очень близко знаю!

– Вы ходите в какую-то церковь, или…?

– Ни в какую церковь я не хожу, – перебил ее Вадим. – Там Его, нет!

– А где ж вы узнали Его? И так близко?

Вадим опустил голову, потом обвел взглядом всех и снова уставился в стол.

– Ладно. Слушайте, – затем помолчав, продолжил.

– Это было в армии. Из ферганской учебки мы летели в Кабул. Нас было шестеро. Весь транспорт был забит ящиками, а мы пристроились впереди около кабины пилотов. Внизу, практически до горизонта, были только горы.

И вдруг парень, сидевший напротив, закричал: «Ребята, смотрите, с вашей стороны двигатель горит!»

Мы обернулись: из крайнего двигателя валил дым и било пламя. Через несколько минут самолет начало бросать из стороны в сторону. Потом кто-то заметил, что и с другой стороны двигатель тоже стоит. Но два остальных, тем не менее, работали. Ну а дальше встал третий, и начало трясти уже по-настоящему. На каждой «яме» кишки поджимало к горлу так, что нечем было дышать.

Через несколько минут к нам вышел пилот.

– Ребята, паники не надо. – Сказал он это совершенно спокойно. – Мы идем на одном двигателе, сколько он протянет, неизвестно, может полчаса, а может пять минут, никто не знает. Но, если и он откажет, мы сразу летим вниз, а там, сами понимаете…. Ну а если еще детонирует груз, то от нас вообще ничего не останется.

И ушел. Но уже из кабины, снова обернулся.

– Если кто-то может молится, молитесь.

– Мы сидели тихо, как мыши, – продолжал Вадим. – Потом кто-то спросил: «А кто умеет молится?» Поднялся один парнишка: «Я умею. Мамка в детстве учила. Становитесь на колени. Я буду говорить, а вы повторяйте за мной».

Мы опустились на колени и обхватили друг друга за плечи – держать равновесие в одиночку было невозможно. А потом парень начал: «Отче наш. Иже еси на небеси. Да святится Имя Твое…»

Он читал, и мы это повторяли слово в слово. Молитва закончилась, а мы так и продолжали стоять на коленях. Потом, неожиданно почувствовали, что самолет стал выравниваться. И вдруг, парень, который читал молитву, закричал: «Ребята, второй движок заработал!»

Мы вскочили, и прилипли к иллюминаторам, появилась какая-то надежда – самолет тянули уже два двигателя. Вскоре заработал и третий, а через полчаса мы благополучно сели в Кабуле.

Потом, в Афгане, случалось всякое. Со смертью мы виделись ни раз и в конце концов уже не обращали на нее внимания. А двое из тех, кто был тогда с нами на борту, вернулись домой в цинковых гробах.

Вадим выпил налитую рюмку и тихо закончил:

– Вот так я с Ним познакомился.

Кухню заполнила тишина. Женщины поднялись:

– Извините, нам наверно пора.

– Да, конечно, – Вадим вылез из-за стола проводить их.

Его жена сидела молча с широко раскрытыми глазами. Было похоже, что она тоже это слышала впервые. Через минуту с лестницы донеслось:

– Вы хороший человек. Господь хранит вас.

Вадим ответил не сразу:

– А вам я желаю поверить. По-настоящему. Не так, как это принято. Потому что… Он действительно есть!

Любовь зависимая, независимая, абсолютная

Сначала любишь за то, что человек к тебе хорошо относится. Бывает, сначала плохо относится, потом начинает хорошо, и о плохом забываешь, как будто его и не было. В этой первой стадии любви можно всю жизнь «пробултыхаться». Поссорились (отнёсся плохо, сделал что-то не то) – помирились – опять хорошее отношение, опять любишь, о плохом забыли. Так и живешь. Это зависимая любовь.
Если повезет, вслед за зависимой любовью приходит независимая любовь, когда неважно, как человек к тебе относится лично и что он для тебя делает или не делает, а важно лишь кто он, какие у него свойства. Это круче чем зависимая любовь. В том смысле, что чувства сильнее и их устойчивость не зависит от конкретных действий и настроения твоего или его.
Независимая любовь заканчивается, когда узнаешь, как твой любимый к другим людям относится, не к тебе. Например, узнаешь, что он вор или убийца, или просто грубиян и хам, или забирает из отелей все шампуни, одноразовые зубные щетки и даже туалетную бумагу. Хотя с тобой и при тебе он так не поступает. И кажется, что он вовсе не такой уж благородный и добродетельный, каким казался раньше. И ты его перестаешь любить. Ведь вся любовь держалась на твоей вере в его благородные качества.
Если совсем повезло, то от независимой любви можно добраться до абсолютной любви, когда ты начинаешь видеть, что твой любимый со всеми так же благороден, как с тобой. И дело не в поступках. Ты уже не оцениваешь его так же поверхностно, как и раньше, можешь понять его и почувствовать. Если он скажет тебе: «Я только, что убил человека», — то ты ему отвечаешь: «Помочь тебе спрятать труп?». Вот это абсолютная любовь.
Мало кто до неё добирается. В основном все живут в зависимой любви: ссорятся – прощают – мирятся. Или вылетают из неё, не сумев помириться, забыть обиды, и начинают новые отношения, пока опять не вылетят.
Эх, кино бы про это снять. Может и захотелось бы людям до абсолютной любви добраться. Ведь в абсолютной любви нет ни страданий, ни разочарований. Одно сплошное счастье, одна сплошная вечная любовь.
А вам какой бы любви хотелось?