Чужая боль

К восьмидесятилетию бабушки Рины готовилась вся семья. Огромный торт со свечами украшал праздничный стол, уставленный разными вкусностями. Все с нетерпением ожидали, когда привезут на праздник бабушку из пансионата.

babushka

И вот, наконец, глава семьи Алексей торжественно поздравляет свою маму, чокаясь со всеми фужером французского шампанского. В тесном семейном кругу было сказано много хороших слов в адрес именинницы под заливного карпа с чесночным соусом. Жареную индюшатину доедали, уже глядя в телевизор и слушая программу последних известий в мире, все еще нахваливая бабушку.

– Нигде, кроме как на своем дне рождения не услышишь про себя столько вранья, – произнесла бабушка, улыбаясь.

– Не вранья, мама, а лжи, так надо говорить, ведь ты же сорок лет отработала в библиотеке… Ты же знаешь, как мы тебя любим.

– Ведь обо всем, что вам нужно, мы заботимся, – добавила жена Алексея, Лиза, – пашем как лошади с утра до вечера, чтобы всем было хорошо.

Бабушка, попросила внучку приготовить чай и, отвернувшись к окну, о чем-то задумалась. Долгое молчание прервал громкий звук телевизора, когда в новостях показывали кадры о людях, пострадавших от урагана, разбушевавшегося на всем побережье Атлантического океана.

– Ну вот, опять всем придется одевать голых и кормить голодных, – возмутилась Лиза.

– Что ты такое говоришь, Лизонька, – перебил Алексей, вытирая очки салфеткой, – мы должны о них позаботиться, – продолжил он, сделав серьезный вид и поправляя очки на переносице.

– Вот государство пусть и возьмет на себя ответственность, причем здесь мы? И вообще, не могу я попусту тратить весь свой выходной, может, прогуляемся дорогой? – Лиза, упрашивая своего мужа, еще долго жаловалась на свою тяжелую работу и говорила, что отдых у моря ей просто необходим.

Внучата Светик и Павлуша повели бабушку в комнату, где она жила раньше.

– Смотри бабулечка, твой цветок стоит у окна, и кровать тоже на месте, приляг сейчас, отдохни немножко, а мы с тобой рядом побудем.

– Надо же, мой фикус еще жив! Ого! Сколько лет ему уже, недаром этот цветок хозяином дома называют, только я уже давно в этом доме не хозяйка.

– А почему, бабушка ты не живешь с нами, разве в пансионате лучше? – застенчиво спросил Павлуша, – а может тебя вытеснили наши родители?

– Нет, что вы детки. Просто вы уже подросли, а я не хотела быть помехой, да и каждому из вас хотелось иметь по комнате.

– Что ты бабушка, я согласна жить с тобой вместе, пожалуйста, останься с нами. А хочешь, я сейчас же у папы попрошу, – уронила слезу Светлана и вместе с Павлом отправилась к родителям.

Бабушка слышала, как невестка говорила детям, что за ней нужен постоянный уход и особое питание, нужны лекарства и витамины и еще добавляла, что на все про все, нужны средства и отдельная комната для бабушки. Но сын раздраженно отвечал, что Лиза не должна забывать, что это бабушкина квартира, и за машину, на которой все ездят, она тоже ссуду выплачивала.

Когда бабушка приоткрыла дверь, чтобы на них посмотреть, увидела, как внучата, обнимая отца, обещали, что сами будут ухаживать за бабушкой, и Алексей согласился. Но, что означали вытаращенные глаза Лизоньки, она уже знала…

– Ты что совсем сошел с ума? – не раз уже Рина это слышала от нее.

Закрыв дверь, бабушка прилегла на кровать, вспоминая свои молодые годы. Даже в самые тяжелые времена в семье были крепкие узы, с уважением и благодарностью относились к старшим и с любовью воспитывали младших. С горечью, еле сдерживая слезы, бабушка Рина спрашивала у себя: куда же подевалась человечность, почему нам так чужда боль ближнего, – и сама не заметила, как задремала. Но вскоре детишки с тортом в руках и сияющими улыбками вернулись в комнату.

– Бабулечка, родная, ты наша! Тебе не нужно будет возвращаться в пансионат, папа документы заберет, и ты будешь жить с нами! – Павлуша кричал так громко, что бабушка с перепугу вскочила с кровати.

Внуки зажгли восемьдесят свечей, дружно уселись за стол и желали бабушке еще много лет радовать их своим присутствием. Ничего не говорила бабушка, только в ответ улыбалась. Но когда детишки попросили ее загадать желание и задуть свечи, она не согласилась.

– Я это доверяю вам, мои любимые! Загадайте для каждой свечи желание, прежде чем задуть ее, но не себе — другим пожелайте. Мира, добра, терпения всем тем, кому тяжело сейчас, кто попал в беду и нуждается в помощи, кто заблудился в пути или находится на ложе тяжких страданий. Только от души желайте, с любовью и милосердием, потому как сильна мысль, посланная на благо людям. Она, как утренняя роса, омоет землю вашей молитвой!

В комнате пахло воском и дымком погасших восьмидесяти свечей, внуки еще долго не могли уснуть, своими добрыми мыслями желая спасти нашу планету. А утром, уплетая приготовленные бабушкой рисовые лепешки со сметаной, благодарили ее за прекрасный вечер, на что бабушка, вытирая слезу, тайком, улыбалась: Вам спасибо, родные мои!

9 мая. Письмо деда и охапка красных тюльпанов

Я помню праздничный парад на 9 Мая, когда разноцветные шары и флаги сливались с весенней листвой и словами из песни «День Победы». Мы с дедушкой всегда приходили к Могиле Неизвестного Солдата с огромной охапкой тюльпанов. Я гордился боевыми наградами за его подвиги и радовался, что дед остался жив. Дедушка долго стоял молча, как будто время для него остановилось, только слезы катились по щекам и капали на его ордена. Интересно, о чем он думал? Про войну очень мало рассказывал, все так, отговорками, что на их век выпала такая доля. Теперь я прихожу один, уже 5 лет, как деда не стало, но во мне осталась потребность поклониться Могиле Неизвестного Солдата, положить цветы и постоять молча…

для-коллажа

И у меня льются слезы, когда я думаю о тех, кто не вернулся домой, о тех, кого зверски замучили в лагерях, о тех расстрелянных только за то, что они евреи. Прошло 70 лет, и на полях прошедших боев, на городских улицах, на проселочных дорогах, залитых кровью страшной войны, уже цветут сады, шелестит листва и поют птицы. Мне не стыдно, что я плачу, мне стыдно за тех, кто снова разжигает ненависть между людьми и жаждет войны. Теперь я понимаю деда, он всегда боялся, чтобы этот кошмар не повторился, он прошел всю войну и знал цену победы.

Каждый год дед перечитывал письма, которые присылал домой, а теперь их перечитываю я, чувствуя его тоску по дому, где его ждали жена и маленький сынок, мой отец. Он тысячу раз извинялся за то, что не рядом с ними, рассказывал, как выживал после ранений, думая только о доме, и в бреду повторял имя своей любимой. Но одно из писем было заклеено, и дед не позволял мне его читать. Я аккуратно складывал в коробочку письма, портсигар деда с сигаретами и хранил все, как память о нем. Заклеенное письмо не читал из уважения к деду, а в студенческие годы вовсе забыл о нем.

Только сейчас, вспомнив о дедушкином письме, накануне 70-летия Победы, загорелся любопытством раскрыть конверт. Стало тревожно, когда я прочитал первые слова: «Мой дорогой внук, если ты, прочитав это письмо, сможешь меня простить, значит, ты понял, что я не мог поступить иначе…»

Меня словно окатили кипятком, в висках почувствовал пульсирующий тик и онемел язык. Первая мысль пробежала тревожно: что же мог совершить дед и за что я его должен простить? Стал медленно читать и перечитывать каждое его слово дважды. Уже через минуту я просто рыдал, узнав о том, что бабушка, которая вырастила меня, — это не моя бабушка. Сразу меня охватила паника…

«Я же так любил бабушку, и почему узнаю это только сейчас?!» — успокаивал я себя и вдруг задумался: «Разве я мог ее не любить, если бы и знал об этом?! Из своих внуков она меня любила больше всех, может, мне так казалось, за то, что был во всем успешен, честен, трудолюбив, ставила всегда меня всем в пример. И теперь уже не имеет значения, моя бабушка или нет».

Я успокоился и стал читать дальше:

«Получил я письмо из дома с незнакомым почерком. Прочитав, я пришел в ярость. А потом решил, что дни мои закончены, не хотелось жить, узнав, о смерти моей любимой. Она для меня была всем, для чего я старался выжить. Даже в самое холодное страшное время мысль о ней согревала меня. Мог жить без воды и еды, кормить вшей в окопах, лишь бы получить весточку из дома, что мои близкие живы», – писал дед.

Я с нетерпением искал в письме ответ — кто же моя настоящая бабушка? Стал бегло глазами искать между строк и вдруг остановился на словах:

«Мне даже страшно было представить, как рассказывали очевидцы, что яма с расстрелянными евреями еще долго шевелилась, и через землю всплывала наружу кровь…»

– О Боже! — с криком вырвалось у меня, по телу пробежал холодок с мурашками. – Моя бабушка… Еврейка?

Wax purchased. I Line Repair speed this pumping on viagra few explained off worked it the, viagra pills for sale far the thick not cheaper curler.

— теперь уже страх охватил меня.

– И я, значит, еврей?! — сердце мое трепетало, стало душно, я не мог глубоко вздохнуть. Я заплакал, как маленький мальчик, сам не понимая, отчего, быть может, от жалости к себе или от обиды за тайну прошлого? Немного успокоившись, разобрался во всем и, конечно же, не злился на деда, понимал, что он все это время боялся за меня и не мог поступить иначе. Наоборот, я стал гордиться им еще больше.

Вернувшись с войны, дед остался в семье вдовы, которая спасла ему сына, помог воспитать ее троих детей и всю жизнь относился к ней с любовью и уважением, как к своей семье. Я вытер слезы и улыбнулся – ведь это моя бабушка, которая меня вырастила! Моя мама умерла очень рано, отец всегда занимался научными работами и долго бывал в экспедициях.

Дед написал в своем письме о том, как удалось спасти малыша, моего отца, от немцев, рискуя своей жизнью и детьми. Этот поступок женщины, бабушки, которая меня воспитала, достоин уважения. Когда немцы проверяли окрестность, долго не задерживались в бабушкином доме, боясь заразиться, потому что все дети были побриты наголо, измазаны мазью, похожей на зеленку, на плите варилось вонючее зелье, и дом постоянно окуривали ветками вереска, якобы от заразной болезни. А на печи, из-под овчинки, выглядывали четыре пары глаз и лысые пятнистые головки деток.

…Еще недавно в моем университете показывали фильм «Антисемитизм», после которого прошли обсуждения. Я тогда позавидовал евреям, потому что у них есть «ген», называемый «ген Единства», который передавался из прошлых поколений со времен Авраама и его учеников, более 3800 лет. Теперь я знаю, что я еврей! Я должен гордиться, ведь мы должны показать всему миру пример своим объединением, потому что Единство — это закон Природы. Наше объединение послужит на благо всему человечеству.

…А утром я отправился в соседнюю деревню, куда тайком ходил дед, говоря, что идет навестить однополчанина, на ту самую могилу, где на памятнике из камня нет ни фамилии, ни имени, только большой холм, заросший травой. Я подумал: сердце моей бабушки билось в надежде, что потомки поймут, наконец, что секрет евреев в их же единстве. Положив на холм охапку ее любимых красных тюльпанов, я преклонил колено и благодарил судьбу за данную возможность прикоснуться к Великой тайне своих предков.

Янина Голубовская.

Бабушка

Продолжение. Начало здесь

События происходили в страшное время Холокоста, в начале войны 1941 года. В небольших городах создавались немецкие гетто, куда сгоняли еврейское население. Однажды в дом родителей бабушки постучали немцы, приказали взять с собой только нужные и ценные вещи, объяснив, что их перевозят в другой город.

Когда уселись на телегу, немец потребовал золото. Отец показывал на молодую жену и на свое ремесло в сарае, заваленном ветками лозы и плетеными корзинами. Молодая пара и четверо немцев на телеге уже отдалялись от дома и вскоре исчезли за поворотом.

Наблюдательным соседям захотелось заглянуть в тот самый заваленный хламом сарай. Разбрасывая по сторонам ветки лозы и корзины, ничего не нашли. Но соседка не могла уснуть с мыслью о том, куда же мог деться недавно родившийся младенец. Зажгла керосиновую лампу и тайком отправилась в тот же сарай.

i

Разглядывая все углы, заметила вход изнутри дома и высоко висевшие корзины, до которых добралась по лестнице. В одной из них лежало что-то мягкое и пушистое. Испугавшись, разбудила мужа, и они вместе стали разбирать корзину. Оказалось, в большой пуховой шали была завернута двухмесячная девочка. Вместо соски в марлевую тряпочку была закручена мякоть хлеба с толченым маком. Поэтому она так крепко спала и не плакала.

Читать далее «Бабушка»

Сокровищница в пуховой шали

Я так спешил и не успел повидать свою бабушку, самого близкого и родного мне человека. Шумный зал аэропорта, стоянка такси, и я уже еду в пансионат, который находится далеко от города. За окном пейзажи золотой осени, а в сердце застыл весь мир. Не стало моей дорогой бабули. И только теплые воспоминания о ней мелькали на фоне желтой листвы деревьев. Чувство вины за ее нелегкую жизнь сжимало сердце, накатывались слезы, не мог найти себе оправдания. Если бы была жива моя мама…

96110796_157fd623e13d

Прошло 10 лет после смерти матери. В нашу семью пришла мачеха, почти ровесница моей сестры, такая вся разукрашенная и блестящая, как новогодняя елка. Очень невзлюбила она бабушку, всячески старалась оскорблять её, и каждый раз напоминала, что для стариков существуют специальные заведения.

Читать далее «Сокровищница в пуховой шали»

“Дочки-матери” для бабушек и мам. Круглый стол

В тот момент, когда дочка становится мамой, всё переворачивается с ног на голову. Устоявшаяся система отношений перестраивается, вовлекая в эту круговерть и новорожденного ребенка, и папу с дедушкой, и еще полмира.

Little girl with mother cutting out cookies

Удастся ли дочери заново построить отношения со своей мамой? Сможет ли мама отойти в сторону и не мешать дочери? И нужно ли это? Почему отношения зачастую становятся более холодными и может ли быть по-другому?

За круглым столом мы ищем ответы на главные вопросы, которые задает нам жизнь. Присоединяйтесь 24 октября в 14.00 (время московское). Регистрация

Изменишь желание — изменишь жизнь

В последнее время я живу по присказке: «Стресс. Давление. Постель. Сердце. Почки. Кости. Врач. Речи…». Осталось добавить только: «Гроб. Прощанье. Плач».
il-izmenivshayasya-logika
Вокруг меня – благотворители, помогают выкарабкаться из жуткого болота, в которое попали молодые люди из-за алкоголя или наркотиков, а также после тюрьмы. Говорят, что абсолютно бескорыстно помогают этим молодым ребятам стать на ноги, но были случаи, когда некоторые отказывались от помощи благотворителя и возвращались к прежнему образу жизни. Я получила ответ для своих знакомых:
«Не надо изучать мотивы тех, кто отказался от помощи. Мотивы у всех эгоистические: и у тех, кто занимается благотворительностью, и у тех, кто ее принимает или отвергает. И более того, благотворительность из кризиса не выведет. От нас требуются сейчас не красивые поступки, а выход на качественно иной уровень отношений между людьми. Мы сейчас должны осознать, что находимся в одной лодке, что зависим друг от друга, что связаны единой тотальной связью. Нам надо не просто помогать друг другу, а освоить интегральный метод решения проблем – в их совокупности, в их взаимосвязи между собой. Поэтому так важны предлагаемые нами курсы интегрального воспитания. Они дадут новый подход к действительности, приведут нас в равновесие с действующими в природе законами. Иначе все наши благие деяния приведут к тому, что мы еще больше нарушим баланс между нами и природой и придем к еще большим бедам».
Вот и получается, чтобы стишок, что вначале поста прозвучал, пока остался незаконченным мне самой надо меняться.
Может, поэтому я и не умерла, пережив за год онкооперацию на щитовидке, потом перелом позвонков и инфаркт, и еще хожу, дышу, правда, пока мучают приступы дикой сердечной аритмии и головокружения с полуобмороками? Я обязана в корне поменять свое отношение к жизни!
…Прошло больше года и могу сказать, что здоровье наладилось и вообще так занята, что некогда обращать внимание. Нет недомоганий, значит, хорошо, не надо надевать на себя железный корсет – ещё лучше! Но что важно – радость жизни начала проявляться и в мои фотографии стали влюбляться мужчины на много меня моложе…
Может быть им так кажется или врут, но зачем писать стихи и предлагать выйти за них замуж после неоднократного отказа и объяснения, что я давно бабушка и старше более, чем на 10 лет?
Но эти вопросы уже к психологу, а мне приходится блокировать переписку после неуёмной настойчивости.
Зато я поняла: это реализация моих внутренних желаний, когда снова проявилась энергия и не надо бороться с болезнями! Но у меня сейчас другая задача – быть в единстве с единомышленниками, чтобы постичь и ценить мир и большую силу, находящуюся в нём!

Зовите меня просто бабушкой

У бабушек иной взгляд на ребенка, чем у родителей.
«Подумаешь, удивила!» – скажите вы.
Да я и сама удивлена.

Смотрю сейчас на своих детей, воспитывающих мою внучку, а вижу себя в роли мамы: строгий взгляд, нежелание слушать советы близких и постоянный информационный голод.

  • Строгий взгляд. Может быть это и не плохо. Я была строга. Мой муж гораздо мягче. Дети выросли хорошими. Они – наша гордость. Но теперь, в качестве бабушки, я часто думаю, что тут можно было бы быть помягче, а там – погибче, тут – уступить, а там – воздержаться от наказания.
  • Нежелание слушать советы.

    Когда была помоложе, я говорила: «Не учите меня жить. Я уже «большая девочка», сама могу научить кого угодно». Как ни странно, сейчас, воспитывая внучку, я часто вспоминаю советы мамы и бабушки. Не могу сказать, что следую им безоговорочно, но мне стали гораздо ближе их тревоги и заботы. И пусть я пока не в силах убедить в чем-то моих детей, но теплится надежда быть понятой ими в будущем.

  • Информационный голод. Мы много работали и много занимались своими детьми. Воможно, у нас не было достаточно времени, чтобы идти в библиотеку и читать там книги по воспитанию. Ведь каждая хорошая книга и журнал были на вес золота и передавались из рук в руки. Наши дети сейчас работают еще интенсивнее. Но у них есть интернет, и весь мир открыт перед ними. Прекрасно понимая современную проблему дифицита свободного времени, я стараюсь подкинуть молодым ту или иную информацию к размышлению. Однако диалога не получается и мне остается только спеть: «Меня не слышат – это минус, но и не гонят – это плюс».

Елена Кравченко

Мама

Мама – это удивительное, особое свойство, которое непонятно как вообще может существовать среди лжи, предательства и лицемерия этого мира.
Материнская любовь не требует от тебя гарантий, не зависит от того хорошо или плохо ты поступаешь, для матери неважно, получит ли она что-то взамен своих чувств, — твои необходимые потребности ей всегда важнее и дороже своих собственных. Это, пожалуй, единственный возможный пример в нашей жизни, когда поступками человека движет любовь, а не врожденное желание личной выгоды.
il-mama-ya
Мама… Моя мама родилась в далеком довоенном 1931 году в Харькове, на Украине. Ее отец был передовик производства, ударник-стахановец, мать была образованнейшей, умнейшей женщиной, посвятившей себя мужу и дочке. Это было беззаботное, веселое и счастливое время, и все ее воспоминания о той жизни – это огромный обеденный стол, кино, театр, пионерские лагеря, сладкая вода из сифонов и мороженное с вафельками.
Потом неожиданно умер отец от цирроза печени – это та, другая сторона народного признания и славы, о которой она ничего не знала. Жить стало труднее, это стало заметно по уставшим после ночного дежурства в больнице глазам бабушки, которая устроилась работать медсестрой, чтобы суметь прокормить себя и дочку. Маленькую маму по-прежнему опекали и оберегали от всех невзгод нежные, заботливые руки бабушки.
А потом все вдруг резко разделилось на войну и ту, другую жизнь, что была раньше…
Немецкие войска стремительно наступали, пал Киев. Линия фронта приближалась. Началась массовая эвакуация, паника. Город постоянно бомбили, мама вспоминает, что небо просто становилось черным, его заслоняли собой самолеты во время авианалетов.
Я не понимаю, спрашиваю: почему они не эвакуировались из города, она отвечает, что бабушка была очень идейной женщиной и считала, что вот-вот Красная армия погонит оккупантов прочь, и, конечно же, Харьков удержат…
В октябре в Харьков вступили немцы. Однажды утром открыв шторы, бабушка отпрянула от окна — вид на сквер заслонили висельники, которых повесили прямо на балконе верхнего этажа.
Началась зима, с зимой пришел голод. Чтобы выжить люди ели все – очистки от лука, казеиновый клей, домашних животных. Перемещаться по городу было опасно, по городу ездил грузовик – «газваген», в народе его прозвали «душегубка», людей хватали прямо на улице и запихивали в будку, где они умирали в тяжелых мучениях от угарного газа двигателя. Водопровод был разрушен, не было питьевой воды.
Бабушка, уже очень ослабевшая, хрупкая женщина ходила на железнодорожную станцию, набирала воду и шла на рынок, обменять неподъемное ведро воды на пригоршню очисток, которые потом варили и ели целую неделю. К концу весны бабушка начала пухнуть. Целыми днями лежа на кровати, она обессилено смотрела на зазеленевший сквер, в котором расположилась одна из немецких частей. Запахи полевой кухни судорогой отзывались в стянутом голодом желудке.
– Пойди дочка, вон дети хватают очистки. Может и тебе что-то достанется.
Маленькая мама выросла стеснительным и абсолютно неприспособленным к жизни ребенком. Непонятно, что она сделала не так и чем не понравилась немецкому солдату, но когда она, несчастная, истощенная приблизилась к полевой кухне, тот схватил ее за шиворот и что есть мочи швырнул на землю. Она потеряла сознание и, очнувшись, увидала, как этого солдата хлещет по лицу немецкий офицер. Затем этот же офицер поднял ее, усадил за стол и накормил кашей.
Слезы катились по щекам маленькой девчушки, слезы обиды, непонимания, слезы благодарности, они капали прямо в кашу, в это жуткое военное варево, где были перемешены все человеческие свойства от ненависти до сострадания…
Дальше еще несколько голодных недель…. Бабушка умирала, когда мама притрагивалась к ней, из-под кожи проступала вода. Соседка принесла баланды, что бы хоть как-то поддержать силы умирающей, бабушка съела пару ложек и увидела глаза, которые молили: «Поделись со мной, не забудь обо мне!». Конечно, она не забыла, измученная голодом она отдала тарелку дочке, и с такой радостью, с такой любовью смотрела, как маленькая мама глотает варево и облизывает тарелку, что большего наслаждения себе невозможно даже представить…
Бабушка умерла 12 июня 1942 года. Мама пролежала с ней мертвой в постели еще три дня, просто потому что не знала, что же делать теперь, когда мамы не стало…

Григорий Скляренко

Путешествие в прошлое. Глава 12 из повести "Источник"

Я вновь взяла в руки книгу. Вопросы, вопросы…. Задумчиво повторяю: «613», «тайна великая». Всплыли перед глазами картины из прошлого.

 
Мне 14 лет, я приехала к бабушке в деревню. Мы едем с ней в райцентр на стареньком дребезжащем автобусе. Бабушка хочет купить на птичьем рынке петуха. Жарко. Автобус кряхтит и чихает. Наконец-то мы приехали. Недалеко от остановки церковь. Возле её ворот стоят нищие. Моя бабушка даёт каждому по монетке.
— Бабушка, зачем ты всем раздаёшь? У тебя же мало денег! — говорю я ей. —  Мне тоже их всех жалко. Но так на всех денег не хватит. И зачем дала вон тому дяденьке? Он не старый, с синяком под глазом, и от него пахнет неприятно.
Бабушка внимательно на меня посмотрела.
— Иринушка, милостыню надо давать не из-за жалости и не из-за страха, что и с тобой может такое случиться, что тебе нечего будет кушать и тогда тебе кто-нибудь даст милостыню. Всем надо давать с разными чувствами и мыслями. Кому-то -чтобы он почувствовал, что он не один в этом мире; и, может быть, у него появится надежда найти работу. Другому – чтобы тот поверил в себя: ему дают, и он чувствует, что не так плох и кому-то нужен. Третьему – чтобы не принёс лихо себе и другим, как тот бедолага-пьяница. Ведь он после запоя. Ему надо опохмелиться. Он себя не помнит, а как зверёк голодный и затравленный. Если ему не дать денежку на спиртное, так он или из дома унесёт последнее, близких обокрав, или ограбит кого-то. А так, глядишь, Бог даст, и исправится когда-нибудь или помрёт, не причинив никому вреда, кроме как себе.
Бабушка тихо и незаметно перекрестилась.
— Главное, внученька, это отдавать с добром в сердце. Ты думаешь, зачем человеку руки?
— Как зачем? — удивилась я этому вопросу. — Чтобы делать что-нибудь, держать что-нибудь, брать что-нибудь…
Бабушка ласково мне улыбнулась.
— Нет, моя родная. Руки нам даны, чтобы отдавать. А когда хочешь отдать, то сразу появятся и мысли, что отдать. И тут же появится желание что-нибудь сделать. Сразу на ум приходит, как это сделать, и вновь приходит желание отдать больше. Природа сразу и ума больше даёт… Тут снова приходит желание: чтобы больше отдать, надо вместе всем как можно больше сделать. И ума становится много: как это сделать вместе. Вот такое правило Природа дала. А мы… — бабушка с горечью махнула рукой. – Обе-то руки всё делают. Правая начинает, левая придерживает, чтобы не упало то, что отдаёшь. А затем правая подхватывает. И так двумя руками отдаёшь.
Мы долго выбирали на рынке петуха. Устали. Решили купить что-нибудь перекусить и попить. Подошли к магазину. Вдруг бабушка встала перед дверью и не заходит.
— Бабушка, почему ты дверь не открываешь? — спрашиваю я.
— Жду, — ответила она.
Тут подошёл какой-то мужчина и открыл дверь в магазин. Не успев сделать шаг, он отскочил от неожиданности: бабушка, несмотря на свой возраст, проворно проскочила вперёди него. Это так смешно выглядело, что я рассмеялась. Мужчина и бабушка тоже улыбнулись мне и друг другу.
Выйдя из магазина, я начала расспрашивать бабушку, почему она проскочила, чуть ли не сбив мужчину с ног. Мы вместе рассмеялись, вспоминая это.
— Эх, внученька, так ведь всё Природа-Матушка законы пишет, а мы не понимаем её говор. И её законы тоже. Что-то в сердце промелькнёт, а мы это в культуру или в традиции одеваем. Много лишнего, перевёрнутого….
Бабушка помолчала и задумчиво продолжила.
— А не заходила я в закрытую дверь и проскочила, когда мужчина открыл, потому как это так надо по Природе: мужчина должен открыть женщине дверь, чтобы начать или завершить действие. А женщина должна подготовить это действие для начала или окончания. Нарушив этот закон, получишь незаконченность. И будет это незаметно для тебя тянуться через всю жизнь, цепляясь за другие действия. И всё как снежный ком нарастать, конца и не видно. А тут и помирать время пришло.
— Бабушка, я ничего не поняла! Какие действия? Какую дверь? К чему цепляется?
Бабушка вздохнула и продолжила:
— А это как в доме: женщина всё готовит, убирает. Вдруг у неё появляется желание украсить дом лучше. А либо денег нет, либо не может прибить что-нибудь. Вот она и отдаёт свое желание мужчине, а он завершает это действие: зарабатывает денег или прибивает-стругает что-нибудь для дома.
— Не понимаю, — сказала я. — А разве женщина не может заработать денег или прибить чего-нибудь? Вон мама работает же.
— Может, конечно. Женщина всё может. Больше, чем мужчина. Но действие не может завершить. Нету силы у неё такой. Природа не дала.
Бабушка весело на меня посмотрела и ответила.
— Не дала, чтобы женщина не зазналась, и чтобы мужчина был ей всегда нужен. Да и мужчина не может совершить действие без женщины. Надо ему всё приготовить, чтобы он узнал, что делать. А то ведь мужчина не знает, как делать правильно. Их всё заносит не в ту сторону без женщин-то. Играть начинают, как дети малые. Эхе-хе… — бабушка покачала головой. — А женщина-то, когда всё на себя тянет, в гордыню впадает. А потом жалеть себя начинает. И это тоже гордыня. И мужчин перестает уважать, потому что через гордыню свою на них смотрит. А всё потому, что из-за гордыни своей не может им желание правильно отдать. А мужчина не может принять и ей отдать всё действие. Эхе-хе, вот так и живём, мучаемся.
Бабушка грустно посмотрела на меня. Я толком ничего не поняла. Просто почувствовала грусть.
Глава 1, глава 2, глава 3, глава 4, глава 5, глава 6глава 7глава 8глава 9глава 10, 
глава 11
продолжение глава 13

Захотелось поделиться своей историей о счастье

В одной старенькой однокомнатной квартирке в ценре Москвы жила пожилая пара.

На первый взгляд такая как все. Такая… да не совсем.
Детей у них своих не было. Из самых близких только племянница, к которой относились как к дочке…. Были рады каждому гостю, заглянувшему в их гостеприимную квартирку.
В которой и двоим то было тесновато. А гости у них были постоянно. И не только родственники, но их друзья или просто знакомые…
Они были моими дальними родственниками. Я часто у них бывала и даже жила какое то время.
Честно сказать никогда в своей жизни не встречала подобного отношения друг к другу у супругов. Их уже давно нет в живых, но при каждом воспоминании о них все внутри наполняется теплом, которым хочется поделиться со всеми кто рядом.
Жили они очень бедно – на мизерную пенсию. Ни тебе стиральной машинки, ни посудомоечной. Да вообще все, как говориться, делалось своими руками. А за каждым гостем надо постирать, убрать, приготовить еду… Гости, конечно, не набивались в нахлебники – привозили свои продукты. Но из них и готовилась еда – очень вкусная, причем бабушка помнила вкус каждого приезжавшего более одного раза. Если оставалось, то угощали очередного гостя…
Не помню ни одного бранного слова, или сетования на жизнь, на свою судьбу
К друг другу старики обращались только ласково, называя друг друга в уменьшительно-ласкательной форме. Больше молчали, практически без слов понимали друг друга.
А когда все садились вечером за стол дедушка все время шутил…
Его фамилия была Никулин, и как обычно все вспоминали великого клоуна, при очередном рассказанном им анекдоте, а в запасе у него их было великое множество, да таких, что можно было послушать и взрослому и ребенку – без грубостей и пошлости… Где он их такие находил, не знаю… А может сам придумывал…
Однажды бабушка рассказала, как они поженились…
В 30-е годы её репресировали и сослали… Она бежала, переплыв зимой ледяную реку (наверное поэтому и детей у них не было). Вспоминала, как матери отдавали свою пайку голодным детям, которых оставляли без еда из-за того, что они не могли сделать норму (рубили сучки на вырубке леса)… Потом пряталась в подполе у родственников несколько месяцев…
Ей надо было уехать из поселка в более людное место – в Москву, где она смогла бы приобрести профессию и работать… Но прежде её решили выдать замуж, чтобы она не ехала одна…
А у нее жених был… Но родственники решили выдать её замуж за дальнего родственника, чтобы не предал… И выбрали дедушку, у которого тоже была невеста. Так их насильно и поженили.
В Москве они учились, потом всю жизнь работали… Жили в коммуналках, в подвальных этажах много лет (где так же принимали гостей из своей и ближайших деревень). Судьба их похожа на судьбы многих их ровесников: репрессии, война, голод… В общем все перипетии Советского времени.
Но они не озлобились, не искали виноватых… Они просто жили, привязавшись друг к другу. Дарили тепло и заботу другим и получали их в ответ.

Алла Певзнер

Другие материалы акции «Поделись счастьем!»