Finale Pflege. Одиночество

Хотелось спать, секундочек шестьсот. Хроническая усталость не давала. Темноту взорвал звонок мобильника. Это замша директора. Здрасьте!
Осведомляется безвариантно, смогу ли поработать в ночь? Я же без семьи. Смена с 12-ти до 4-х утра, если пациент доживет. Это Finale Pflege, проводы на тот свет, а потом можно отгулы получить. Мотивация.

В соседней комнате дочка. Наревевшись, сопит. Поругалась с другом, прибежала ко мне. Пишу ей записку. Тихонько одеваюсь, иду работать.
В фирме беру маршрут, машину, ключи от квартиры пациента и еду. Улицы пустые, мысли никакие, с новым счастьем!
Открываю дверь в квартиру пациента. У него агония. Беспокойная. Голова мечется по подушке. Руки и ноги фиксированы. Памперс надо менять … Да. Напряг.
Получилось. Пишу документацию.
Пациент кашлянул.
— Здравствуйте, как вас зовут?
— Ира. Вы говорите по-русски? Мне сказали, что вы по-русски понимаете, но что так хорошо говорите… Браво.
— Жена была из России. Хорошо, что вы тут.
— Да. А Вас как зовут?
— Алекс, был адвокатом, международное право, 7 лет в Москве, развяжите меня, пожалуйста.
Пациент вышел из агонии. Предсмертное просветление?
— Вам хочется поесть, попить?
— Трудно сказать… Какое время сейчас? Месяц, год?
— Конец января, 2012 год.
— Значит, на месяц выпал из времени.
— … бывает.
— Да.
— Звонит ваш хенди…
Дочка, конечно, кому еще в это время…
— Мам, у нас проблема…
— Рассказывай.
— Я проснулась в туалет, смотрю, а тебя нет, записка в кухне. Ну я заревела, потом чай ставить стала и кран сломала, а чайник включен был и ка-а-ак взорвется, свет погас, я думала снаружи включать надо… ну и выскочила, и аку в телефоне пустой, связь, может, сейчас прервется, я дверь в квартиру захлопнула, мне холодно в подъезде, и соседи твои… мне щас не открывает никто…
— Дочка, ало, … — пустота, гудки…
— Алекс, простите, мне надо позвонить…
— Да, пожалуйста.
Выхожу в соседнюю комнату. Звоню пожарным, вызываю помощь на мой адрес. Бежать, к ребенку, к зареванной, замерзшей взрослой обиженной дочке? Пациент все равно помрет своим ходом… Возвращаюсь к пациенту.
— Ира, вы можете уйти.
— Спасибо за понимание. Мы говорили о выпадении из времени.
— Да.
— Читала, что время — иллюзия восприятия, поэтому повода для огорчения нет. Вы хотите поесть?
— Нет. Просто будьте рядом. Вы курите?
— Нет, но у вас видела сигареты.
— Принесите, пожалуйста, из бара ром и прикурите сигарету.
Принесла, налила, прикурила. Пациент выпил и выкурил.
— Вы видите там фото, семью, понимаете, что, она была, а сейчас рядом со мной только Ира.
— Да. Все заняты… Вы, скорее правило, чем исключение. Связи с родными не случилось… Знаете, у меня тоже плохо получилось с семьей.
Звонок, беру.
— Доченька, как ты? Сильно промерзла?
— Нормально уже. Чай в кастрюле сделала. Мам, пожарные открыли дверь, оставили жирный счет, воду перекрыли… Мам, что делать, я звоню домой, а он не отвечает?!
— Часика через четыре просто поезжай и посмотри. А сейчас ложись.
— Но я же злюсь на него! Пусть он меня ищет!
— Утром стоит поехать и посмотреть. Возьми таблеток от головной боли. Могут пригодиться.
— Не надо, у меня голова не болит.
— Не тебе, ему.
У пациента прикрыты глаза. Он дышит.
— …я все еще тут, Ира.
— Шутите, хороший знак.
— Наверное.
— Дайте мне вашу руку.
Смотрю в окно. Напротив, сквозь гардину видно, как через левое перекрытие, с балкона соседней квартиры на балкон пациента перелезает мужик.
Прошиб холодный пот и дух ухнул вниз. Пациент лежит макушкой к окнам и, слава богу, эквилибр не видит.
Мысли пронеслись за доли секунды. Надо убегать домой. С кем-то что-то этот адвокат не поделил… Кто-то хочет его убрать. Или криминальный мир решил одинокого дяденьку пощипать.
— Душновато, Алекс, я проветрю?
Быстро иду к балконной двери, распахиваю, хватаю с подоконника здоровенный горшок с цветком, прицеливаюсь в фигуру «акробрата». У мужика включился реверс и он рубанул «на Родину». Ура.
Может, беднягу муж в супружеском ложе засек? Смывался оттуда к нам… Вниз четыре этажа … и упс! Беспарашютного, вам, прыжочка, сэр.
— Дайте мне руку … теперь уже… все…
Пациент выдохнул и вытянулся. Тихо. Дыхания нет. Пульса нет. Прошла минута, две, три. Пульса нет. Зрачки на свет не реагируют. Все. Действительно все.
Нет в смерти патетики, есть грязь, страдание, облегчение и естество ухода. Делаю последнюю запись.
Возвращаюсь в фирму. Тащусь через двор меньше 20 км\ч. Справа, из-за угла, на скорости ужаленной коровы, летят: допотопная коляска, полубомжеватая мадам и вольнопасущийся кобель пятнистой масти.
Жму тормоз в пол и выворачиваю руль до упора влево. Бампер ловит толстенное дерево, фара вдребезги. Выскакиваю, хватаю мадам за грудки. В коляске мешок с пустыми бутылками. Кобелю хозяйка пополам, он не лает. Строго ей говорю:
— Stehen lassen, stopp. Warten auf Polizei.
Звоню в полицию. Полицаи прибыли быстро. Пишем протокол, машина на ходу. Завожу ее в гараж. В бюро, оставляю ключи и протокол.
До какого предела простирается человеческое терпение и воля всевышнего его испытывать?
Doll

Finale Pflege. Одиночество: 3 комментария

  1. Человеческому пределу — нет границ, как и Божьей помощи нам, все имеет место в этом мире.
    Ваша фраза : «…в смерти нет патетики……облегчение и естество ухода.» — мне импонирует. Вы мужественный ЧЕЛОВЕК-). Всех Вам благ!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *