Ода Великой Женщине

Всем, всем, всем женщинам нашей замечательной планеты!

Дорогие, уважаемые, любимые, обаятельные, очаровательные и самые прекрасные во всей вселенной, мы вас очень и очень любим. Беру на себя смелость громогласно заявить об этом от имени всех мужчин, поскольку абсолютно убежден, что тех, кто считает иначе вряд ли можно отнести к сильной половине человечества.

woman

Да, мы – сильны, мы – воины, добытчики и охотники, мы правим миром и создаем историю. Такая точка зрения считается вполне объективной уже ни одно тысячелетие, в течение которых никто и не пытался ее оспорить. Уважаемые мужчины, к моему великому сожалению, хочу вас огорчить. Жизнь полна иллюзий, и это одна из них. В действительности нашим миром правят женщины, они же создают историю и вышеупомянутая иллюзия, вероятно, то же плод их творчества.

Я не собираюсь приводить в пример Екатерину Великую или Маргарет Тэтчер. Железные леди – это исключение из правил. Настоящие женщины сделаны не из металла, они напротив, мягки, пластичны и, в своем подавляющем большинстве, такие как маркиза Де Помпадур или Раиса Горбачева.

Мужчина существо извечно голодное, причем духовный голод и голод познаний у них где-то далеко на заднем плане, впереди всегда выступает неподавляемая жажда секса и хлеба. Эти болевые точки на теле мужчин хорошо известны женщинам и они никогда не забывают, в случае необходимости, на них нажимать. Народная мудрость никогда не врет, в данном случае она гласит, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Именно этим фактом, когда-то давным-давно, воспользовалась наша уважаемая про-про-прабабушка Ева, после чего в корне поменялся весь ход истории. Или взять, к примеру, такой грандиозный в историческом плане факт как ликвидация Берлинской стены. Именно он послужил предпосылкой к созданию новой Европы. Все почему-то приписывают заслугу в этом Михаилу Сергеевичу Горбачеву, хотя всем так же известно и то, что он буквально во всем советовался со своей женой.

Правда, с годами, когда неумолимый мужской голод понемногу стихает, ослабевает и само женское влияние. Классический пример тому можно отыскать в Библии. Известный царь Соломон, который считается мудрейшим из когда-либо существовавших мудрых, в период своей молодости создал Песню песней. Это прекрасное произведение полно эротизма, и в нем он сравнивает вожделенную женскую грудь с виноградной гроздью. А в зрелом возрасте, или перезрелом, все тот же Соломон создал философский трактат, в котором утверждает, что женщина горче смерти, потому что она – сеть, сердце ее – силки, а руки – оковы. Казалось бы, такие противоречия! На самом деле их нет – просто возрастной фактор со всеми, так сказать, вытекающими. Но вероятней всего этот антропологический прецедент вряд ли так уж сильно влияет на ход истории, поскольку и самой женщине, по всей видимости, с годами надоедает хозяйничать в нашей жизни.

Не знаю, кто и когда назвал женскую половину слабым полом. Да, действительно, они слабы, нежны, хрупки и ранимы, но сила женщины многократно приумножается именно тогда, когда она вооружается своей слабостью. И эта сила сметает царства, сдвигает горы и создает этот мир. Так воспоем же славу Великой Сильной Женщине. И пусть она ведет нас по жизни к сияющим вершинам, светлым горизонтам в неведомое царство Будущего.

Личное и сокровенное

Не зря говорят, что душа – потемки, никогда не знаешь, что у человека на душе, и лишь чистая случайность открывает порой такое, о чем не подозревают даже близкие.

zakat-solnce-nebo-beloe-sinie

Вадим никогда не страдал отсутствием объективности. Он принимал в расчет только то, что реально, а то, чего нет, всегда отвергал напрочь. Его на аркане нельзя было затащить в церковь, ни в какие приметы он не верил, а о разных эзотериках и прочей ерунде, вообще не хотел слышать. Но, в результате, как оказалось, не все так уж и просто, и выяснилось это совершенно случайно.

Как всегда, день ВДВ Вадим отмечал на кухне, и только с женой – в город в этот день он не ходил. Неожиданно кто-то позвонил. Вадим открыл и увидел на площадке двух незнакомых женщин. Они приветливо улыбнулись.

– Мы к вам.

Обычно, в таких случаях, интересуются, кто это и зачем, но Вадим, этого почему-то не сделал.

– Ну что ж, если к нам, заходите, – и провел их на кухню. На молчаливый вопрос жены, он лишь пожал плечами и пригласил гостей к столу. Женщины сели и, удручающе глядя на стоявший в центре стола недопитый Рэд Лейбл, сразу перешли к делу.

– Извините, мы, вероятно, не вовремя, – начала одна, – но раз уж так случилось, я все же расскажу, зачем мы пришли. – И увидев вопрошающие взгляды, продолжила. – Мы здесь, чтобы рассказать вам о Боге.

Вадим хмыкнул:

– Вот как? Интересно!

– Вы, верите в Бога?

– А вы?

– Конечно, верим! А вы, разве нет?

– Нет! Я не верю, – Вадим жестко посмотрел ей в глаза, и добавил. – Я Его знаю! Очень близко знаю!

– Вы ходите в какую-то церковь, или…?

– Ни в какую церковь я не хожу, – перебил ее Вадим. – Там Его, нет!

– А где ж вы узнали Его? И так близко?

Вадим опустил голову, потом обвел взглядом всех и снова уставился в стол.

– Ладно. Слушайте, – затем помолчав, продолжил.

– Это было в армии. Из ферганской учебки мы летели в Кабул. Нас было шестеро. Весь транспорт был забит ящиками, а мы пристроились впереди около кабины пилотов. Внизу, практически до горизонта, были только горы.

И вдруг парень, сидевший напротив, закричал: «Ребята, смотрите, с вашей стороны двигатель горит!»

Мы обернулись: из крайнего двигателя валил дым и било пламя. Через несколько минут самолет начало бросать из стороны в сторону. Потом кто-то заметил, что и с другой стороны двигатель тоже стоит. Но два остальных, тем не менее, работали. Ну а дальше встал третий, и начало трясти уже по-настоящему. На каждой «яме» кишки поджимало к горлу так, что нечем было дышать.

Через несколько минут к нам вышел пилот.

– Ребята, паники не надо. – Сказал он это совершенно спокойно. – Мы идем на одном двигателе, сколько он протянет, неизвестно, может полчаса, а может пять минут, никто не знает. Но, если и он откажет, мы сразу летим вниз, а там, сами понимаете…. Ну а если еще детонирует груз, то от нас вообще ничего не останется.

И ушел. Но уже из кабины, снова обернулся.

– Если кто-то может молится, молитесь.

– Мы сидели тихо, как мыши, – продолжал Вадим. – Потом кто-то спросил: «А кто умеет молится?» Поднялся один парнишка: «Я умею. Мамка в детстве учила. Становитесь на колени. Я буду говорить, а вы повторяйте за мной».

Мы опустились на колени и обхватили друг друга за плечи – держать равновесие в одиночку было невозможно. А потом парень начал: «Отче наш. Иже еси на небеси. Да святится Имя Твое…»

Он читал, и мы это повторяли слово в слово. Молитва закончилась, а мы так и продолжали стоять на коленях. Потом, неожиданно почувствовали, что самолет стал выравниваться. И вдруг, парень, который читал молитву, закричал: «Ребята, второй движок заработал!»

Мы вскочили, и прилипли к иллюминаторам, появилась какая-то надежда – самолет тянули уже два двигателя. Вскоре заработал и третий, а через полчаса мы благополучно сели в Кабуле.

Потом, в Афгане, случалось всякое. Со смертью мы виделись ни раз и в конце концов уже не обращали на нее внимания. А двое из тех, кто был тогда с нами на борту, вернулись домой в цинковых гробах.

Вадим выпил налитую рюмку и тихо закончил:

– Вот так я с Ним познакомился.

Кухню заполнила тишина. Женщины поднялись:

– Извините, нам наверно пора.

– Да, конечно, – Вадим вылез из-за стола проводить их.

Его жена сидела молча с широко раскрытыми глазами. Было похоже, что она тоже это слышала впервые. Через минуту с лестницы донеслось:

– Вы хороший человек. Господь хранит вас.

Вадим ответил не сразу:

– А вам я желаю поверить. По-настоящему. Не так, как это принято. Потому что… Он действительно есть!

Дороги, которые нас выбирают

Сегодня погода теплая, безветренная, а буквально еще вчера в ущельях висела непроглядная мгла. Низко клубились свинцовые облака, закрывая макушки елей, не переставая, лил дождь, а наверху валил снег. Но для Алтая это нормально. Здесь всегда, даже в самый разгар лета, хорошая погода, стабильно чередуется с непогодой.

Перевал Нижнешавлинский – самый простой в районе, и его, практически, ходят все. У нас он первый – мы через него забрасываем продукты для основной части маршрута.

нижнешавлинский

Мы, это группа из Витебска. Три студента медика – Серега Поляченков, Ира Тимофеева и Игорь Михеев. Остальные – Галка Бурова, Мишка Пипкин, Витя Орлов, Олежка Разбоев и я – это те, кто свои студенческие годы, уже успел порядком подзабыть.

Закончилось узкое ущелье. Впереди, в крутом скалистом гребне, нарисовалась седловина перевала. Зона леса и зона альпийских лугов остались внизу, под ногами – ровный, как футбольное поле, ледник, у края которого, как нечто инородное, высится над поверхностью здоровый черный валун.

– Мужики, может, перекурим? – подал голос Орлов. – Смотрите, удобный камушек, облокотиться можно, рюкзак поставить и даже с плеч снимать не надо.

Витю услышали все, даже некурящие. Остановились, Бурова достала из рюкзака и разделила на восемь частей шоколадку. Пипкин съел свою долю и косо глянул на нее.

– Галка, тебе же фольга не нужна? Отдай мне.

– Зачем тебе, Миша, фольга? У меня туалетная бумага есть.

– Ладно, давай, сейчас увидишь, зачем.

Мишка сложил фольгу вдвое, запрокинул голову и высыпал в рот оставшиеся там шоколадные крошки. Но неожиданно, так и застыл с задранной головой.

– Что это с ним?

– Наверно, от радости такой в зобу дыханье сперло.

– Смотрите, смотрите! – совершенно неожиданно заорал Пипкин.– А вон там, случайно, не люди?

Общее внимание, с самого Пипкина, переключилось на его указательный палец, а затем на борт ущелья, куда этот палец показывал. Там на снежном склоне, где-то под самым гребнем чернело пятно, практически точка.

– Может и люди, а может скальный выход – высоко, не видно отсюда.

– А, по-моему, там что-то шевелится.

– Ладно, ребята, кончай базар, пойдем потихоньку.

Перевал был рядом, через полчаса мы уже были в начале подъема. Но все это время внутри копошилось какое-то неприятное чувство и что-то тупо тянуло повернуть назад.

Когда остановились у подножия, я не выдержал.

– Ребята, давайте вернемся, вдруг действительно люди?

Несколько человек меня поддержали – похоже, не один я этим мучился.

– Ну хорошо, люди, что ты предлагаешь? – Спросил Пипкин.

– Как что? Может, помощь нужна.

Мишка глянул на склон и оценивающе прикинул. – Лезть туда где-то часа четыре. Представляешь? Залезли, а там сидят альпиняги и пьют чай.

– А что им там делать? В гребне ни вершины, ни перевала. А вот если туда каким-то образом забрели «чайники», то у них явно проблемы.

– По крайней мере, с головой, – резонно дополнил мою мысль Олег.

– Мужики, чего спорите? – Вмешалась Ирина. – До ночевок, от силы, три часа хода. Вернемся, посмотрим – нет ничего, ну потеряем час. А если люди?.. Тогда уже другой разговор.

Не успели мы сбросить у камня рюкзаки, как увидели, что это действительно люди. Словно нашло какое-то прозрение. Кто-то насчитал три, кто-то четыре человека, кто-то заметил, что они подают сигналы, чем-то машут. Вопросов не было – там люди, и им нужна помощь.

Но возникли другие вопросы – сколько их, и в каком они состоянии? Если трое или даже четверо, и все целы, то спустить их больших проблем не составит. Но, если хоть один не в состоянии двигаться, то нам и ввосьмером не справиться – нужны дополнительные силы, дополнительное снаряжение.

Времени для размышлений, как и большого выбора вариантов не было, поэтому все решилось быстро. Девчонки остались на леднике разбивать лагерь. Виктор с Олегом отправились вниз за спасателями – у входа в ущелье мы видели их палатку. Мы с Сергеем и Игорь с Мишкой двумя связками, прихватив с собой все имевшееся снаряжение, аптечку и фляги с водой, двинули наверх.

Поначалу шел не слишком крутой фирновый склон, но с набором высоты становилось круче, появился открытый лед. Мы спешили, но, несмотря на все старания, подъем к ледовой полке под гребнем занял без малого четыре часа. Что было на ней, мы не видели до последнего – саму полку закрывал карниз. Первым к ней вышел Михеев. Он вылез на край карниза, затем обернулся и растерянно уставился на нас.

– Ну что там, Игорь? – крикнул я снизу, – Сколько их?

Помолчав, Михеев прокричал.

– Это дети!.. Их четырнадцать человек!.. И, похоже, никакого снаряжения у них нет!

Такую информацию трудно было переварить сразу. У меня никак не укладывалось в голове, каким образом там могли оказаться дети, да еще без всякого снаряжения. На крылышках залетели, что ли, как ангелочки? Еще в меньшей степени, я представлял, как мы вчетвером, сможем спустить эту ораву с четырехсотметровой высоты.

Впоследствии выяснялось, что это группа школьников из Бийска. Одиннадцать детей, от десяти до пятнадцати лет, и трое взрослых. Вел их преподаватель физкультуры, в горах до этого никогда не бывавший. В тумане они приняли за перевал боковой отрожек и по нему полезли вверх. Когда выбрались на лед, стали рубить топором ступени, и так двигались вдоль склона, постепенно набирая высоту. Уже затемно они вышли на злополучную полку, где и заночевали.

А проснувшись утром, с ужасом обнаружили, куда занесла их нелегкая, и поняли, что спуститься им оттуда не удастся никакими судьбами. На крутых ледовых склонах спуск без веревок, в принципе, невозможен. Они там сидели уже вторые сутки без воды, горячей пищи, без теплой одежды и ждали чуда, которое и явилось им, в конце концов, в образе четырех небритых, обвешанных веревками карабинами и крючьями, мужиков.

– Сенька, принимайте их там! – прервал мои размышления Пипкин – Мы с Игорем будем спускать по одному.

Действительно, светлого времени оставалось часа три от силы, и каких-то других вариантов у нас просто не было. Мы с Сергеем навешали перила, вырубили во льду площадки и начали принимать спускаемых сверху, пока все четырнадцать не оказались внизу, пристрахованные к перильной веревке. Потом ушли на длину веревки ниже, и вся процедура повторилась заново. Так мы прошли три веревки, в общей сложности около ста двадцати метров. Это был самый крутой и самый опасный участок открытого льда.

Ниже шел фирн. Я попробовал ногой наст. Он был довольно прочный, но со второго удара поддался. Можно было бить ступени и спускаться по ним, это было бы быстрее. Игорь, а с ним еще пятеро детей находились наверху, все веревки были заняты. Идти без страховки было опасно, тем более что обувь у детей явно не соответствовала обстановке – кеды, кроссовки, сапоги. Если бы кто-то сорвался, внизу его пришлось бы собирать, как мозаику. Но время поджимало – уже начинало смеркаться.

– Серега, мы пойдем потихоньку. Спускайте остальных и догоняйте.

И мы двинули вниз. Впереди мы с Пикиным били ступени, а за нами, осторожно, след в след, еще девять человек. Конечно, с моей стороны это было авантюрой, и последствия ее не замедлили сказаться.

Я обернулся на крик. Прямо на меня, пытаясь растопыренными пальцами зацепиться за шершавый и жесткий, как наждачка наст, скользила девочка.

Соображать было некогда.

– Всем стоять! – Заорал я, и грохнулся на склон, вогнав своим весом в фирн клюв ледоруба, буквально за полсекунды до того, как девчонка сползла на меня. Подбежал Мишка, вырубил для нее площадку. Я передал вверх ледоруб.

– Все, приехали! Ждем остальных. Рубите по очереди ступени.

Стемнело. Начало подмораживать.

– Сенька, слышь, похоже, у меня ноги прихватывает, – пожаловался Пипкин.

– Этого еще не хватало. Вали вниз и гони сюда спасателей, если они пришли.

Пипкин ушел, а мы остались ждать. Я время от времени сигналил фонариком. В темноте ребята запросто могли проскочить мимо. Но опасался я зря, по нашим следам они четко вышли на нас. Из трех имевшихся у нас веревок, мы навешали вертикальные перила и по ним спустили наших подопечных еще на сто двадцать метров.

И тут подошли спасатели. Их было трое. Оказывается, пришли они давно. Выпили чая, поставили палатку, глянули мельком в нашу сторону – хорошо, мол, ребята работают и завалились спать. Виктор с Олегом идти наверх были не в состоянии – им и так пришлось за день трижды пройти из конца в конец все ущелье. А бравые парни из контрольно-спасательной службы сладко спали себе, пока не спустился Мишка и не пробудил в их сонных душах чувство стыда. К счастью, они принесли наверх еще одну веревку. Четырех веревок оказалось достаточно, чтобы провесить перила до самого ледника.

Мы с Сергеем ушли со склона последними – снимали веревки. Был уже третий час ночи, когда мы спустились в лагерь.

– Обмороженных нет?

– Поразительно, но все целы, — успокоила меня Ира.

Все дальнейшее, происходило в каком-то нереальном времени. Я где-то отсутствовал, когда девчонки освобождали меня от страховочной системы, расстегивали смерзшиеся ремни кошек, стаскивали вибрамы. Потом нам с Серегой вставили в промерзшие, плохо гнущиеся пальцы кружки со спиртом и заставили чокнуться во здравие спасенных.

Одну нашу палатку мы уступили детям, свою они потеряли где-то на спуске. Так что нам ввосьмером, пришлось устраиваться на ночлег в одной палатке. Но, несмотря на это, сон был здоровый и крепкий.

Проснулся я в одиннадцатом часу. Вовсю светило солнце. Лагерь на леднике был наполнен шумом, гамом, и напоминал цыганский табор. Дети по-своему восприняли происшедшее – для них это было настоящее большое приключение. Один веснушчатый пацан, тыча пальцем в сторону склона, восторженно заявил мне

– Представляешь? А, мы туда, без всякого снаряжения залезли!

– Ага, а потом, четыре здоровых дядьки чуть вас оттуда сняли, – не преминула заметить, стоявшая рядом Бурова.

Ко мне подошел их руководитель, хотел поблагодарить. Но я, все еще находясь под воздействием вчерашних впечатлений, довольно эмоционально высказал ему свою точку зрения, и, по-моему, при этом, не слишком следил за своей речью. Потом я пожалел об этом – парень, и без того, был убит и раздавлен случившимся. Да и не специально же он завел их – где-то переоценил возможности, недооценил обстановку, от этого никто не застрахован.

Мы быстро собрались и начали прощаться. Пожилой мужчина, наверно тоже учитель, подошел ко мне.

– Когда вы ушли, я подумал: если они вернутся, Бог есть. И видите – вы вернулись…

Тогда я не придал особого значения этим словам, осознание сказанного пришло значительно позже. Действительно, если вдуматься – не слишком ли много случайностей? Ведь нужно было именно нашей группе пройти в это время по этому ущелью. Те, кто обычно там ходит, вряд ли смогли бы это сделать – как правило, у них нет для этого ни опыта, ни снаряжения. Почему, именно в этом месте, Вите захотелось курить, а Мишке доесть остатки шоколада? И непонятно, что нас заставило вернуться назад, и как вчетвером нам удалось спустить четырнадцать человек с крутого ледового склона, во что, честно говоря, и сегодня с трудом верится.

Вот уж воистину, неисповедимы пути Господни. А Тот, Кто ведет нас этими путями, никогда не бросает детей своих в беде. Что ж, спасибо Ему за то, что не дал пройти мимо, помог сделать то, что сделали. И слава Ему, во веки веков, ибо велика милость Его к нам.

 

Нити незримые

— Что он пялится на меня? — Она косо глянула в его сторону — невзрачный щуплый парень за соседним столиком, явно моложе ее. Он частенько бывал в этом кафе, и она время от времени ловила на себе его взгляды.

110323669_large_4809770_o3

Это внимание явно не доставляло ей удовольствия — ей вообще не нравились такого типа мужчины, но вместе с тем было ощущение, что где-то они, определенно, встречались, а вот где, вспомнить не могла.

Серьезных отношений у нее не было, вероятно, со студенческих времен, а короткие, ни к чему не приводящие знакомства, случались не так уж и часто. Она не любила все эти новомодные клубы и тусовки. Нечастые выходы в театр, да треп с девчонками на работе в курилке — вот, наверное, и все ее контакты с этим прекрасным миром. Серость какая-то, а не жизнь — дом, работа, опять дом, опять работа и никакого света в конце туннеля.

Единственным лучиком этого света в последние два года были редкие звонки Андрея. Он появлялся, и эти четыре часа, проведенные вместе, согревали ее надолго, до их следующей встречи. Большего от этих встреч она и не ждала. Да и что можно было ждать — у него своя жизнь, семья, а главное — дети.

…Найдя свободное место, она припарковалась, забрала с соседнего сидения сумку и полный пакет, вышла, закрыла машину и направилась к подъезду. Дома было все как всегда — выгулять Тяпу, что-то сготовить, загрузиться на весь оставшийся вечер в интернет, потом включить телик и заснуть, под какой-нибудь блокбастер.

С месяц назад, лазая по интернету, она случайно наткнулась на серию коротких роликов. Седой дядька — то ли доктор, то ли профессор, незатейливо, и доходчиво разъяснял, самые, казалось бы, неразрешимые жизненные ситуации. Один, второй, третий ролик, и неожиданно сознание будто вывернуло наизнанку — все то, что она считала недоступным для обычных женских мозгов, в его подаче выглядело настолько элементарно и просто. После этого, она стала смотреть их регулярно — постоянно искала новые, и если не попадались, пересматривала старые.

Троллейбус был переполнен. Вчера ее угораздило попасть в ДТП, и машину увезли в ремонт. Кто-то, сидевший напротив, пытался читать, но убедившись в бесполезности, закрыл книгу и положил на колени. Она не сразу поняла, что притянуло ее в обложке — нет, не название, скорее автор. Конечно же — М.Лайтман! Так это же профессор из интернета! Она подняла глаза на хозяина книги. Боже! Это был тот самый парень, из кафе.

— Хотите почитать? — Протянул он книгу.
— Хотела бы, но вы же сами еще не прочли.
— Ничего, я успею. Берите.
Они вышли на одной остановке.
— А как вас зовут?
— Оля.
— А я Михаил, работаю здесь, за углом в сервисном центре.
— Надо же, а я вон там — через дорогу.
Она достала из сумочки книгу и прочла название: «Последнее поколение». — Любопытно.
— Послушайте, Миша, а вы разбираетесь в этом? Я его, ничего еще не читала.
— Ну, как вам сказать? Пока что постигаю основы — хожу на курсы.
Это было поистине утро сюрпризов.

— А что, где-то есть такие курсы?
— Есть, конечно.
— И мне можно?
— Можно. Давайте ваш телефон, я позвоню.
Пока он забивал в телефон ее номер, ей опять показалось, что они определенно где-то встречались.
— Миша, интересно, я могла вас где-то видеть раньше?
— Конечно. В кафе, я там обычно обедаю.
— А до этого?
— Знаете, у меня тоже такое чувство, что мы давно знакомы.

Но, они очень быстро выяснили, что их жизненные пути, никаким образом, не могли пересечься в принципе.

— Ладно, — махнул он рукой — наверно в прошлой жизни. Надо бежать. Встретимся.
— Как странно все это — подумала она. — Все-таки связывает людей нечто незримое. Она нырнула в подземный переход и тут же в памяти всплыло. — Так об этом же говорил седой профессор! Точно! — Подобное притягивает подобное.

…Ольга шла по улице. Отыскав нужный дом, она поднялась по ступенькам, и на секунду остановилась. Вывески не было, но адрес тот. Все правильно — конечно же, это то самое место.

Было необычно светло, и какое-то необъяснимое чувство вселяло уверенность, что за этой, ничем не приметной, входной дверью, ее ждала совершенно иная жизнь. Она взялась за ручку и потянула дверь на себя.