Дороги, которые нас выбирают

Сегодня погода теплая, безветренная, а буквально еще вчера в ущельях висела непроглядная мгла. Низко клубились свинцовые облака, закрывая макушки елей, не переставая, лил дождь, а наверху валил снег. Но для Алтая это нормально. Здесь всегда, даже в самый разгар лета, хорошая погода, стабильно чередуется с непогодой.

Перевал Нижнешавлинский – самый простой в районе, и его, практически, ходят все. У нас он первый – мы через него забрасываем продукты для основной части маршрута.

нижнешавлинский

Мы, это группа из Витебска. Три студента медика – Серега Поляченков, Ира Тимофеева и Игорь Михеев. Остальные – Галка Бурова, Мишка Пипкин, Витя Орлов, Олежка Разбоев и я – это те, кто свои студенческие годы, уже успел порядком подзабыть.

Закончилось узкое ущелье. Впереди, в крутом скалистом гребне, нарисовалась седловина перевала. Зона леса и зона альпийских лугов остались внизу, под ногами – ровный, как футбольное поле, ледник, у края которого, как нечто инородное, высится над поверхностью здоровый черный валун.

– Мужики, может, перекурим? – подал голос Орлов. – Смотрите, удобный камушек, облокотиться можно, рюкзак поставить и даже с плеч снимать не надо.

Витю услышали все, даже некурящие. Остановились, Бурова достала из рюкзака и разделила на восемь частей шоколадку. Пипкин съел свою долю и косо глянул на нее.

– Галка, тебе же фольга не нужна? Отдай мне.

– Зачем тебе, Миша, фольга? У меня туалетная бумага есть.

– Ладно, давай, сейчас увидишь, зачем.

Мишка сложил фольгу вдвое, запрокинул голову и высыпал в рот оставшиеся там шоколадные крошки. Но неожиданно, так и застыл с задранной головой.

– Что это с ним?

– Наверно, от радости такой в зобу дыханье сперло.

– Смотрите, смотрите! – совершенно неожиданно заорал Пипкин.– А вон там, случайно, не люди?

Общее внимание, с самого Пипкина, переключилось на его указательный палец, а затем на борт ущелья, куда этот палец показывал. Там на снежном склоне, где-то под самым гребнем чернело пятно, практически точка.

– Может и люди, а может скальный выход – высоко, не видно отсюда.

– А, по-моему, там что-то шевелится.

– Ладно, ребята, кончай базар, пойдем потихоньку.

Перевал был рядом, через полчаса мы уже были в начале подъема. Но все это время внутри копошилось какое-то неприятное чувство и что-то тупо тянуло повернуть назад.

Когда остановились у подножия, я не выдержал.

– Ребята, давайте вернемся, вдруг действительно люди?

Несколько человек меня поддержали – похоже, не один я этим мучился.

– Ну хорошо, люди, что ты предлагаешь? – Спросил Пипкин.

– Как что? Может, помощь нужна.

Мишка глянул на склон и оценивающе прикинул. – Лезть туда где-то часа четыре. Представляешь? Залезли, а там сидят альпиняги и пьют чай.

– А что им там делать? В гребне ни вершины, ни перевала. А вот если туда каким-то образом забрели «чайники», то у них явно проблемы.

– По крайней мере, с головой, – резонно дополнил мою мысль Олег.

– Мужики, чего спорите? – Вмешалась Ирина. – До ночевок, от силы, три часа хода. Вернемся, посмотрим – нет ничего, ну потеряем час. А если люди?.. Тогда уже другой разговор.

Не успели мы сбросить у камня рюкзаки, как увидели, что это действительно люди. Словно нашло какое-то прозрение. Кто-то насчитал три, кто-то четыре человека, кто-то заметил, что они подают сигналы, чем-то машут. Вопросов не было – там люди, и им нужна помощь.

Но возникли другие вопросы – сколько их, и в каком они состоянии? Если трое или даже четверо, и все целы, то спустить их больших проблем не составит. Но, если хоть один не в состоянии двигаться, то нам и ввосьмером не справиться – нужны дополнительные силы, дополнительное снаряжение.

Времени для размышлений, как и большого выбора вариантов не было, поэтому все решилось быстро. Девчонки остались на леднике разбивать лагерь. Виктор с Олегом отправились вниз за спасателями – у входа в ущелье мы видели их палатку. Мы с Сергеем и Игорь с Мишкой двумя связками, прихватив с собой все имевшееся снаряжение, аптечку и фляги с водой, двинули наверх.

Поначалу шел не слишком крутой фирновый склон, но с набором высоты становилось круче, появился открытый лед. Мы спешили, но, несмотря на все старания, подъем к ледовой полке под гребнем занял без малого четыре часа. Что было на ней, мы не видели до последнего – саму полку закрывал карниз. Первым к ней вышел Михеев. Он вылез на край карниза, затем обернулся и растерянно уставился на нас.

– Ну что там, Игорь? – крикнул я снизу, – Сколько их?

Помолчав, Михеев прокричал.

– Это дети!.. Их четырнадцать человек!.. И, похоже, никакого снаряжения у них нет!

Такую информацию трудно было переварить сразу. У меня никак не укладывалось в голове, каким образом там могли оказаться дети, да еще без всякого снаряжения. На крылышках залетели, что ли, как ангелочки? Еще в меньшей степени, я представлял, как мы вчетвером, сможем спустить эту ораву с четырехсотметровой высоты.

Впоследствии выяснялось, что это группа школьников из Бийска. Одиннадцать детей, от десяти до пятнадцати лет, и трое взрослых. Вел их преподаватель физкультуры, в горах до этого никогда не бывавший. В тумане они приняли за перевал боковой отрожек и по нему полезли вверх. Когда выбрались на лед, стали рубить топором ступени, и так двигались вдоль склона, постепенно набирая высоту. Уже затемно они вышли на злополучную полку, где и заночевали.

А проснувшись утром, с ужасом обнаружили, куда занесла их нелегкая, и поняли, что спуститься им оттуда не удастся никакими судьбами. На крутых ледовых склонах спуск без веревок, в принципе, невозможен. Они там сидели уже вторые сутки без воды, горячей пищи, без теплой одежды и ждали чуда, которое и явилось им, в конце концов, в образе четырех небритых, обвешанных веревками карабинами и крючьями, мужиков.

– Сенька, принимайте их там! – прервал мои размышления Пипкин – Мы с Игорем будем спускать по одному.

Действительно, светлого времени оставалось часа три от силы, и каких-то других вариантов у нас просто не было. Мы с Сергеем навешали перила, вырубили во льду площадки и начали принимать спускаемых сверху, пока все четырнадцать не оказались внизу, пристрахованные к перильной веревке. Потом ушли на длину веревки ниже, и вся процедура повторилась заново. Так мы прошли три веревки, в общей сложности около ста двадцати метров. Это был самый крутой и самый опасный участок открытого льда.

Ниже шел фирн. Я попробовал ногой наст. Он был довольно прочный, но со второго удара поддался. Можно было бить ступени и спускаться по ним, это было бы быстрее. Игорь, а с ним еще пятеро детей находились наверху, все веревки были заняты. Идти без страховки было опасно, тем более что обувь у детей явно не соответствовала обстановке – кеды, кроссовки, сапоги. Если бы кто-то сорвался, внизу его пришлось бы собирать, как мозаику. Но время поджимало – уже начинало смеркаться.

– Серега, мы пойдем потихоньку. Спускайте остальных и догоняйте.

И мы двинули вниз. Впереди мы с Пикиным били ступени, а за нами, осторожно, след в след, еще девять человек. Конечно, с моей стороны это было авантюрой, и последствия ее не замедлили сказаться.

Я обернулся на крик. Прямо на меня, пытаясь растопыренными пальцами зацепиться за шершавый и жесткий, как наждачка наст, скользила девочка.

Соображать было некогда.

– Всем стоять! – Заорал я, и грохнулся на склон, вогнав своим весом в фирн клюв ледоруба, буквально за полсекунды до того, как девчонка сползла на меня. Подбежал Мишка, вырубил для нее площадку. Я передал вверх ледоруб.

– Все, приехали! Ждем остальных. Рубите по очереди ступени.

Стемнело. Начало подмораживать.

– Сенька, слышь, похоже, у меня ноги прихватывает, – пожаловался Пипкин.

– Этого еще не хватало. Вали вниз и гони сюда спасателей, если они пришли.

Пипкин ушел, а мы остались ждать. Я время от времени сигналил фонариком. В темноте ребята запросто могли проскочить мимо. Но опасался я зря, по нашим следам они четко вышли на нас. Из трех имевшихся у нас веревок, мы навешали вертикальные перила и по ним спустили наших подопечных еще на сто двадцать метров.

И тут подошли спасатели. Их было трое. Оказывается, пришли они давно. Выпили чая, поставили палатку, глянули мельком в нашу сторону – хорошо, мол, ребята работают и завалились спать. Виктор с Олегом идти наверх были не в состоянии – им и так пришлось за день трижды пройти из конца в конец все ущелье. А бравые парни из контрольно-спасательной службы сладко спали себе, пока не спустился Мишка и не пробудил в их сонных душах чувство стыда. К счастью, они принесли наверх еще одну веревку. Четырех веревок оказалось достаточно, чтобы провесить перила до самого ледника.

Мы с Сергеем ушли со склона последними – снимали веревки. Был уже третий час ночи, когда мы спустились в лагерь.

– Обмороженных нет?

– Поразительно, но все целы, — успокоила меня Ира.

Все дальнейшее, происходило в каком-то нереальном времени. Я где-то отсутствовал, когда девчонки освобождали меня от страховочной системы, расстегивали смерзшиеся ремни кошек, стаскивали вибрамы. Потом нам с Серегой вставили в промерзшие, плохо гнущиеся пальцы кружки со спиртом и заставили чокнуться во здравие спасенных.

Одну нашу палатку мы уступили детям, свою они потеряли где-то на спуске. Так что нам ввосьмером, пришлось устраиваться на ночлег в одной палатке. Но, несмотря на это, сон был здоровый и крепкий.

Проснулся я в одиннадцатом часу. Вовсю светило солнце. Лагерь на леднике был наполнен шумом, гамом, и напоминал цыганский табор. Дети по-своему восприняли происшедшее – для них это было настоящее большое приключение. Один веснушчатый пацан, тыча пальцем в сторону склона, восторженно заявил мне

– Представляешь? А, мы туда, без всякого снаряжения залезли!

– Ага, а потом, четыре здоровых дядьки чуть вас оттуда сняли, – не преминула заметить, стоявшая рядом Бурова.

Ко мне подошел их руководитель, хотел поблагодарить. Но я, все еще находясь под воздействием вчерашних впечатлений, довольно эмоционально высказал ему свою точку зрения, и, по-моему, при этом, не слишком следил за своей речью. Потом я пожалел об этом – парень, и без того, был убит и раздавлен случившимся. Да и не специально же он завел их – где-то переоценил возможности, недооценил обстановку, от этого никто не застрахован.

Мы быстро собрались и начали прощаться. Пожилой мужчина, наверно тоже учитель, подошел ко мне.

– Когда вы ушли, я подумал: если они вернутся, Бог есть. И видите – вы вернулись…

Тогда я не придал особого значения этим словам, осознание сказанного пришло значительно позже. Действительно, если вдуматься – не слишком ли много случайностей? Ведь нужно было именно нашей группе пройти в это время по этому ущелью. Те, кто обычно там ходит, вряд ли смогли бы это сделать – как правило, у них нет для этого ни опыта, ни снаряжения. Почему, именно в этом месте, Вите захотелось курить, а Мишке доесть остатки шоколада? И непонятно, что нас заставило вернуться назад, и как вчетвером нам удалось спустить четырнадцать человек с крутого ледового склона, во что, честно говоря, и сегодня с трудом верится.

Вот уж воистину, неисповедимы пути Господни. А Тот, Кто ведет нас этими путями, никогда не бросает детей своих в беде. Что ж, спасибо Ему за то, что не дал пройти мимо, помог сделать то, что сделали. И слава Ему, во веки веков, ибо велика милость Его к нам.

 

Просто любить

Моя чудесная дочурка! Как только появилась на свет, души в ней не чаяла. Вот уж потеха! И всё-то в радость было мне: и ночи бессонные, и траты неразумные. Любые желания её я исполняла, ведь знала: вырастет, любить будет мать свою, стакан воды подаст…

grandmother

Только вот ведь не обрадуешься, пришлось так по жизни жить под одной крышей с моей мамой. Уж любят эти мамы во всё вмешиваться, советы давать никому не нужные, да и понимала бы что, а то ж ведь отсталая, вопросы у неё глупые, хлопоты бесполезные.

Так мы и жили. Подросла моя дочурка. Да какая же умная да самостоятельная, современная и независимая! Только мало радости мне от этого… Вместо слов любви и благодарности, слышу я только: не мешай, не понимаешь ничего, советы твои бесполезные…

Ох и маялась я, ох и печалилась. Как же это? Ведь хотелось мне жить жизнью ее, дышать воздухом ее, и кто же поможет мне тут? Чем я смогла оттолкнуть от себя доченьку? Мама только подливает масла, поучает да наставляет. Только не слушаю я ее, что толкового скажет?

Обычным вечером, возвратившись домой, только дверь входную приоткрыв, учуяла я запахи вкусные. Пройдя дальше, вижу дом блестит, стол накрыт всякими яствами, от пирогов с компотом до суши японских, видать весь день стряпали мои голубушки. И сидят румяные и веселые. Оказывается именины мои сегодня.

И тут сердце мое сжалось, как же это у них получается быть такими счастливыми? Может все дело-то во мне? И мне нужно измениться? И потекли мои слезы печали и радости вместе, и обняла я их обоих, и прощения просила долго. Самые лучшие моя мамочка и дочурка. Любить я их буду, просто любить! И знаю теперь — не делай другому, что ненавистно тебе!

Не грех прислушаться к детям своим

Конкурс был в самом разгаре. Евгений Павлович почувствовал, что с каждым вышедшим на сцену ребенком, ему становится все больше не по себе. Ну, не любил он эти шоу-шмоу! Не видел в них пользы, хотя бы потому, что талантливым детям хоть как-то уделялось внимание, а остальным? Он припомнил, с какой огромной неохотой, поддался на уговоры дочери, руководителя проекта, быть участником жюри.

podrostok

Конечно, сейчас он воочию видел, действительно, талантливых мальчишек и девчонок. Но неприятное ощущение, что люди из всего научились делать яркие зрелища, не покидала его.

И вот на сцену вышел подросток 13-14 лет. Красивый и спокойный. Не журнальной красотой он привлекал к себе внимание, нет. Какой-то внутренний стержень чувствовался в нем.

Он начал говорить о своих детских открытиях окружающего мира. Юноша вспомнил, как в шестилетнем возрасте он выбирал в ночном небе свою звездочку. Разговаривал с ней, прежде чем уснуть. И обещал прилететь в гости, когда вырастет.

А как он смеялся, когда на голову ему плавно опустился огромный кленовый лист! Не давал его снять никому, считая, что это тетя Осень прислала ему подарок.

С горечью в сердце говорил, что очень сожалеет об исчезновении этого восторга, когда человек взрослеет. Что ему больно видеть, как взрослые, уделяя все свое время зарабатыванию денег, все равно не чувствуют себя счастливыми.

Более того, они и своих детей толкают идти по этому пути. По пути, который не приводит к счастью… Каждое слово, произнесенное им, говорилось не для соревнования с другими детьми. Это чувствовалось всеми. Подросток просто делился с людьми своим мировоззрением.

И зал замер. А Евгений Павлович ощутил, что молодой человек угодил в болевую точку. В его собственную болевую точку. Еще не затихли аплодисменты, а председатель жюри, уже встал со своего места и подошел к парню. Он долго жал ему руку, показывая свое расположение.

– Скажи, уважаемый юноша, кто написал тебе текст для конкурса? — неожиданно спросил председатель жюри. Было заметно, что конкурсант не ожидал такого вопроса. Но он тут же справился с собой и ответил:

– Собственно, я его и не писал, то есть не придумывал специально… Просто подумал и решил поделиться впечатлениями из своего небольшого жизненного опыта.

Понял главный судья или не понял молодого человека, но посчитал своим долгом похвалить его ораторские способности. Выразил надежду, что он применит свой талант в будущей карьере. Жюри приступило к оценке выступления.

Евгений Павлович, преподаватель словесности, естественно, публики не боялся. Но сейчас, чувствовал внутреннее волнение. И он знал причину. Вот уже несколько минут в нем происходила борьба. Он еще не решил, что скажет. Или даст заслуженную высшую оценку этому юному таланту или… Но все решило следующее мгновение — назвали его имя.

– Уважаемые коллеги! — начал Евгений Павлович. Я не открою Америку, если скажу, что каждый ребенок рождается талантливым. Другое дело, что не каждому условия позволяют выявить его способности. Но я хочу сказать сейчас даже не об этом. Сегодня главное то, что последнее поколение детей, рожденное в глобальном мире высоких технологий, это поколение — особенное.

Особенность его в том, что молодая поросль изначально готова к кардинально изменившемуся миру. Она готова с пеленок не только к освоению сложнейшей техники. Наши дети готовы к восприятию нового мира, в котором хотят быть счастливыми.

Вы слышали этого юношу? Вы слышали, что он сказал? Он удивлен, почему взрослые, работают целый день, покупают море всяких вещей, но у них нет радости в жизни. Безусловно, они стремятся быть счастливыми. Но, у них, увы, не получается…

Вы помните, что молодой человек не согласен бежать всю жизнь за ценностями взрослых? Вот, здесь, дорогие друзья, именно, здесь, в этой точке — место нестыковки с нашими детьми.

Мы, взрослые, понимаем только свои желания и устремления. Нам кажется, что успешная карьера детей — залог их счастливой жизни. Другого мы не представляем и не хотим принять.

Поэтому и навязываем свое видение молодому поколению. Разве мы интересуемся, что важно им? Какие у них желания? Как они хотят их реализовать?

Скажу, честно, раньше я не любил все эти конкурсы. А сейчас, понял, что нужно продолжать подобные передачи. Но! Обязательно изменить направленность. Сколько бы они принесли пользы, если посвятить их пониманию нового поколения!

Ведь можно приглашать на сцену детей совместно с родителями, учителями, психологами. Дать детям возможность высказать свое видение их будущего.

Организовать эти встречи, как теплые, семейные, где не давят авторитетом, не критикуют друг друга. Я уверен, что нам бы раскрылись сердца наших детей, их истинные чаяния и мечты.

Евгений Павлович сделал паузу. Ему показалось, что он закончил свое выступление. Но зал молчал. Тогда он добавил:

– Дорогие коллеги, друзья! Мы, взрослые, не упадем с Олимпа, если поймем, что пришло время осознания, что молодое поколение опережает нас в своем желании привнести в мир новые ценности. По-моему, не грех прислушаться к детям своим!

Люди встали со своих мест и аплодировали стоя.

Наталья Петрова

Удивительное рядом

В начале лета поехали мы с друзьями на пикник в парковую зону, напоминающую огромную лесную поляну. Все в тот день было чудесным.

75422

Погода изумительная! Не было жары, дул освежающий ветерок. Сам парк был прекрасным местом. Деревья и кусты отбрасывали ажурную тень. Ароматы цветов и трав незаметно сняли нашу напряженность после трудовых будней.…

Мы радовались, что расслабление наступило так быстро! И вот все приехавшие занялись обычным делом. Мужчины священнодействовали над мангалами, женщины готовили стол, дети носились, как угорелые.

Народу было много. Каждая семья располагала своими невидимыми границами. Никто никому не мешал. Мои друзья спокойно и размеренно, но, в то же время, легко и весело выполняли свои обязанности.

И тут мы заметили необычную группу людей, направляющуюся к нам. Они были одеты в одинаковые футболки и белые кепки. Подошли. Три женщины и парень.

Мы переглянулись и подумали, что нам сейчас будут портить праздник своими призывами. Но от их первых улыбок и какого-то непонятного притяжения сомнения наши развеялись.

Оказывается — они пришли, чтобы предложить нам игры, которые помогут почувствовать, что мы — одна семья. Скажу честно, поначалу на нас напал легкий ступор.

Ну, как-то непонятно было… Мы и так одна семья со своими детьми. Они, что, в общем смысле?! Ох, ничего себе!

Но детвора ничего не думала по этому поводу и сразу подключилась к процессу. Действо происходило просто, шумно и весело. Все надували шарики и строили «паровозик».

Каждый ребенок был «вагончиком», а шарик между ними соединял эти «вагончики». Главная задача — не уронить эти связующие шарики. Вот уже «паровозик» готов.

Ну, и двинулись в путь! Вот смеху было! Дети и нас втянули в свою игру!

«Пришельцы» вскоре попрощались и ушли, оставив нам прекрасное настроение. Через пару минут мы увидели, что они подошли к другой семье.

У них часто падали шарики, соединяющие вагончики. Наши дети подбежали к ним. Ну, конечно, они уже опытные — стали помогать! Мы тоже поспешили за своими детьми и «паровозик» вытянулся вдвое.

Но когда к нам подошла третья ближняя семья, все уже падали со смеху. Мы и не заметили, куда подевались зачинщики игры.

Из-за веселого балагана еле-еле расслышали призыв ответственных за шашлык. Взрослые переглянулись между собой, и всем все уже было ясно. Народ начал тащить еду в одно место. Это был чудесный муравейник! Это был незабываемый пикник!

Возвращались домой счастливые. Дети сразу уснули в машине. Ну, а мы молчали. Просто чувствовали одно и то же… Мы поняли, что можно стать одной семьей. И это так приятно!

Наталья Петрова