Так началась моя новая жизнь

Не ошибусь, если выскажу мнение, что судьба дает КАЖДОМУ шансы изменить что-то в себе или начать новый этап жизни. Порой это очень трудно сделать. Недаром говорят: «…возьми мою обувь и пройди мой путь, попробуй мои слёзы, почувствуй мою боль…»

Когда люди из России узнают, что я живу в Голландии, то часто первая реакция – какая-то «черная зависть», основанная на представлении о мнимых материальных благах «за бугром». Бывает неприятие и злость, иногда и ненависть… Даже мои бывшие друзья юности, многие из которых стали военными, записали меня «во врага народа», только потому, что я не разделяю некоторых их принципов и мнений…

Когда-то, уже почти 20 лет назад, мне прислали приглашение на туристическое посещение неизвестной мне тогда страны. Все почтовые ящики в нашем подъезде были раскурочены, как на фото, но именно это письмо преспокойно лежало…

331471_original

Денег у меня на поездку до Москвы, а потом в Голландию не было. Мне даже не пришло в голову просить у моего будущего мужа. Да и было очень трудно поверить, что после стольких надежд и неудач с русскими мужчинами, что-то получится серьезно…

Но судьба сделала мне подарок. Весь мой опыт менять квартиры (меняла сама 5 раз с доплатами) пригодился. Мне в руки пришел один вариант, на котором я первый раз «наварила» половину суммы поездки. Это было очень рискованно с моей стороны, пришлось ехать в область из Волгограда с малознакомыми молодыми мужчинами на их машине, чтобы договориться с людьми и выстроить цепочку обменов…

Оставшуюся половину, кое-как наскребла у знакомых и отправилась, сказав моим родителям, сыну, что еду на работу. Правду сказать не могла, так как не было понимания…

Сначала в Москву в посольство. Открыла туристическую визу на 3 месяца, на всякий случай. По цене один месяц был почти такой же. Купила билет на поезд до Берлина, а там другим поездом до Голландии, не зная никакого языка… В Берлине пришлось переезжать на другой вокзал. И мне помогли родственники старушки, которой я помогла в поезде, – такая взаимовыручка получилась.

IMG_20171126_104859 (1)

Никогда не забуду момент встречи. Я на «полусогнутых» и вся трясущаяся выхожу из поезда на перрон. Меня встречают ещё незнакомый мне мужчина, которого я знала только по фотографии, с сыном и его невестой. Они где-то вычитали, что по русскому обычаю нужно поцеловать 3 раза. Вот они меня и расцеловали. Я была просто в шоке… от СЧАСТЬЯ!

Мой будущий муж прожил 25 лет с первой женой, которая умерла от рака. Сыновья разъехались учиться, обзавелись подружками. И он вкусил одиночество. В России ничего бы у нас не получилось. В каждом знакомстве с мужчинами, я ставила их на место мужа, была очень требовательна, и они сбегали. А здесь все пути были отрезаны, и я отдалась потоку жизни…

Несмотря на трудности в языковом общении, с первого момента нашей встречи, мы с моим будущим мужем стали учиться говорить сердцем, когда не нужны слова, а достаточно посмотреть в глаза, на мимику, жесты. Учиться слышать, понимать, уважать друг друга. Никто не давал нам гарантий на успех… Три месяца пробежали очень быстро, и мне нужно было вернуться в Волгоград оформлять кучу документов и постоянную визу. Это заняло 2 месяца…

Так началась моя новая жизнь. Мне было 43, а мужу 48. Что я могла взять с собой? На фото видно, что я приехала с двумя сумками. Конечно же, это не нравилось его маме. Но она старалась не показывать это мне. Пережив смерть жены сына, она думала только о том, чтобы он нашёл человека, понимающего и поддерживающего его. И была очень рада за нас.

С самого первого момента нашей встречи, я увидела главную роль мужа — ответственного за нашу ещё хрупкую семью. Он заботился о моих документах, зарабатывал деньги, а я поддерживала порядок в саду и доме, встречала его с РАДОСТЬЮ! Как-то пришло понимание, что любые отношения должны развиться, не нужно давить на мужчину. Старалась всегда спрашивать мужа и сама делиться своими желаниями – обсуждение, как за круглым столом. Находить между нашими мнениями «золотую середину».

7 лет моя жизнь была подвешена на тонком волоске. Муж позаботился, и мы сразу оформили брачный контракт у нотариуса, который давал мне право проживания в стране, как гражданской жены. По закону страны, через три года совместного проживания, можно было запросить голландское гражданство, отказавшись от российского. Если бы с мужем что-то случилось, то меня сразу выслали из страны, так как я не могла отказаться от российского гражданства… Какая-то сила давала мне ВЕРУ, что раз судьба дала нам такой шанс и видит, что мои помыслы чисты, то все будет хорошо. Только через 7 лет он «созрел», и мы зарегистрировали наш брак. И после этого я смогла получить двойное гражданство…

У меня нет личной машины, как у моих соседок, и они меня «жалеют», видя круглый год и в любую погоду на велике… Нет шуб, как у русских подружек, нет дорогой одежды – покупаю только на распродажах. Но у меня есть мои любимые: муж, его семья, наши ВНУКИ. Конечно же, и мой сын в России со своей семьей – это основа жизни. Каждый живет по толщине своего кошелька… Счастье – любовь близких ни за какие деньги не купишь!

В Голландии, как и везде, – кризис. Кризис в наших душах! Все больше людей не хотят заводить семью, никто не хочет считаться с чужим мнением. Ни на каких уровнях, начиная с семьи и заканчивая странами. Деньги застилают глаза… Пока как-то уживаются. Эмансипация набирает обороты. А ведь природная роль женщины всегда была «хранить очаг» в доме, поддерживать мужа, растить детей, заботиться о чистоте и порядке. Ко многим приходят вопросы: «Какое будущее ждет всех нас?»

Поэтому и стремлюсь со своими друзьями распространить ВЕРУ В СИЛУ ЛЮБВИ, которая раскрывается в добрых связях между людьми. На примере моего мужа, как главы нашей семьи, и моего окружения ОЧЕНЬ ВЕРЮ, что есть достаточное количество мужчин в мире, которые возьмут на себя ответственность за БУДУЩЕЕ своих семей, детей, городов, стран… и всего МИРА, основанное на взаимоуважении! А мы, женщины, их поддержим!

Ничто на земле не проходит бесследно

Сегодняшний день я запомню на всю жизнь…

Старый Арбат. Вечер. Возвращалась домой из парикмахерской, после рабочего дня. Проходя мимо магазина «Антиквар» снова встретила милого старичка, продающего букетики ландышей, с которым мы видимся почти каждый день и уже успели подружиться. Павел Григорьевич – смешной такой, похож на Эйнштейна, и всем улыбается.

arbat

Как бы я ни спешила домой, я просто не могла не подойти к нему и не поздороваться, спросить как дела, столь велико было моё уважение к этому милому человеку.

Я не сразу поняла, что ему нехорошо. Я думала, Павел Григорьевич присесть хочет, а он медленно падал на скамейку, букетики выпали из дрожащих рук. Я села рядом, положила его голову к себе на колени. Пульс еле прощупывался, но, благо, сознание понемногу возвращалось. Вызвала скорую помощь.

Он говорил, что видит какого-то мужчину, который за ним пришел, но рядом со скамейкой я не видела никого.

— Я – грешник!…(дыхание тяжелое) Как вы думаете, какой Он?

— Кто?

— Бог… Я всегда любил Его (пауза), поговорить хотел, про маму спросить…

Как мне показалось, он был напуган, я старалась его успокоить. Стала гладить его по косматой кудрявой голове, как мама, и, неожиданно для меня, Павел Григорьевич заплакал.

— Я знал, что ты придёшь… (пауза) Я очень ждал, что ты вернешься и заберешь меня из детского дома…, – сквозь слезы произнес старик.

Этот пожилой человек, родившийся в послевоенное время, проживший больше 70 лет, на моих глазах превращался в маленького мальчика. У меня пока нет своих детей, и материнские чувства мне не знакомы, но, я держала его на руках, как ребенка, которого очень любила, перед которым мне было стыдно, от слез его мне было невыносимо больно.

Моё сердце не знает молитвы равной по чистоте той, которая рождалась от этой боли.

— Ты такая красивая, я такую тебя себе и представлял. Смотри, я косыночку твою сохранил…

С волнением, немеющими, непослушными пальцами он достал из внутреннего кармана шелковую косыночку в мешочке, которую носил у сердца всю жизнь – единственное, что у него от мамы сохранилось, как святыня. Целует эту косыночку и протягивает мне.

Невозможно было сдержать слез.

— Какой ты у меня умница, Павлик!

— (тихо, но по-детски восторженно) Я хорошо учился, мамочка, на одни пятерки, я инженером стал. Я собрал в чемоданчике все дневники с каждого класса, золотую медаль школьную, красный диплом, все-все грамоты, чтобы тебе показать, когда ты придёшь. У меня даже государственная награда есть, меня по телевизору показывали. Ты смотрела? Президент вручал!

Слезы текли по его щекам, и этот преданный детский взгляд в самое сердце ждал награды за всю жизнь, образцово прожитую ради капельки любви. Я вытирала ему слезки, он целовал мне руки, прижимал к глазам и плакал навзрыд…

— Конечно, смотрела! Я горжусь тобой, Павлик, ты у меня самый лучший, мальчик мой.

— (уже тяжело дыша) А как ты жила, мамочка? А то я всё про себя…

Я не знала, что ему сказать. Меня переполняло чувство вины, огромная боль, неизвестная и чуждая мне доселе.

— Я всегда о тебе помнила и любила тебя. Прости меня! Павлик, прости меня, сыночек, мальчик мой!

Он будто сквозь сон улыбался мне, как маленькие дети улыбаются, засыпая. Руки его остывали, пульс почти не прощупывался. Вдалеке уже были слышна сирена скорой.

Он произнес почти шепотом: «Прощаю! Не уходи только…»

Человек этот «растворялся» в пространстве, а я, крепко обняв его, сквозь слезы говорила ему на ухо:

— Ты Его не бойся, Он очень добрый, Он очень любит тебя, очень-очень!

Потом, колыбельную стала петь ему и качать легонечко.

Уснул мой Павлик.

Когда скорая подъехала, его уже в этом мире не было. Что-то во мне умерло вместе с ним, а что-то воскресло – материнское, родилось заново, очистилось настолько, что воздух вокруг стал сладким, а сердце радовалось боли.

Совершенно не понимая, сколько времени прошло, идя по Арбату, я услышала старую, но очень красивую песню. В этом состоянии смысл каждого слова её мне слышался по-новому. Красивым женским голосом, похожим на те, что звучали с грампластинок, как бальзам на душу ложилось: «Ничто на земле не проходит бесследно, и память ушедшая тоже бессмертна…». Всё внутри дрожало. Ночь была бессонной.

Наутро, выйдя на лестничную клетку, я увидела около мусоропровода десяток пакетов с пустыми бутылками из-под алкоголя и прочим старьем. Моя соседка, долгие годы страдающая от алкоголизма, продолжала выносить пакеты. «Ну, всё, – подумала я, – и квартиру уже продает». Трезвой её почти никогда не видели, никто о ней ничего не знал, иногда она приходила ко мне за хлебом. Соседка поставила пакеты, подошла ко мне и робко поздоровалась. Видно было, что хочет что-то сказать, но не решается.

— Я хотела попросить, ну, если вам не трудно, я не хочу вас беспокоить…

— Денег на выпивку я вам не дам и вы это знаете.

— Ой, нет, что вы! Я завязала – вот-те крест!

— Тогда что?

— Ну… Вы можете меня подстричь, приличная чтобы… А зарплату получу и отдам, честное слово. Дома вот прибраться хочу, чтобы соцработники пришли, посмотрели и разрешили на выходные сына взять.

— (очень удивленно) У Вас есть сын?

— В третий класс уже пошел.

— И где он?

— (опустив голову) В детском доме мой Павлик. Я как работу найду, заберу его.

— Павлик…? (пауза) Нам в парикмахерской уборщица нужна, платят хорошо. Пойдёте? Я бесплатно вас подстригу. И косыночку вам подарю красивую, шелковую!

Кто мы и для чего?

Тем утром солнца не было. Под ногами булькало что-то жидко-серое, отражаясь в таком же булькающем белёсо-сером небе. В голове пятилетнего создания, шлёпающего по лужам, с раннего утра висел вопрос. При пересечении проспекта он воплем вырвался наружу:

– Мам, зачем мы идём туда?! Зачем вот это всё, если я всё равно когда-нибудь умру! И ты тоже… Зачем?!!

Piter

В то утро мама, как всегда, вела меня в детский сад.

В детстве у меня была мечта – стать биологом. Конечно, стать космонавтом тоже хотелось. Да не просто космонавтом, а косморазведчиком. А лучше всеми и сразу. Ведь цель впереди глобальная: изобрести лекарство от смерти. Потому как вопрос покоя не давал: кто мы и для чего? Смысл всего этого, если впереди — могила? А жить-то хотелось…

В 90-е на прилавки хлынула эзотерика. Начала читать взахлёб. Пыталась следовать разным йогам. Лет в 15 покрестилась. Всё не то. В 16 попробовала наркотики. Не моё.

Потом университет, замужество, рождение ребёнка…. Всё вроде хорошо, но чего-то не хватает.

А! Вот оно! Аспирантура.

Просыпаюсь от внутреннего толчка.

Поезд!

Мобильник ночью разрядился, будильник соответственно.

В панике хватаю такси.

На перрон влетаю под бодрый стук уходящего состава. Мой! На Питер! В 16.00 я ДОЛЖНА там быть. На защите своей же собственной диссертации…

Бессмысленные скачки по вокзалу: следующий поезд через 4 часа, на электричках раньше не доберёшься, автобусы не ходят.

Пишу научруку смс. Ответ лаконичен: быть в 16.00 любым способом.

Что делать? Друзей с машиной, которые могут сию минуту подорваться до Питера, нет. Самолётом… сразу нет. Денег, и вообще… до Москвы, потом до аэропорта, как они там ещё летают и летают ли. Автостопом? Никогда не ездила…

Хватаю такси, выезжаю на трассу. Мороз -30.

Прошу добросить до поста ГАИ, даю гаишникам сотню…

Короче, вторую фуру благополучно тормознули.

На кафедру влетела в 16.10.

Серое лицо научного руководителя. Два часа адского нервного напряжения…

Уффф. Свершилось!

На следующее утро – чувство пустоты и страшного омерзения к окружающему миру.

Зато теперь у меня есть две вещи: кандидатская степень и полканистры отличнейшей смородиновой водки.

Утро, работа, дом, семья, друзья… Конференции, доклады, презентации, поездки… Я, наконец, среди своих кумиров. Интеллектуальная элита, цвет петербургской интеллигенции. И без сомнения, здесь я найду ответ на мой давний детский вопрос! Развод. Новые отношения. Другие, третьи…

Арт-кафе «Бродячая собака» на Площади Искусств. Та самая, где собирался Серебряный век. Сводчатые потолки, поэты. Не Маяковские, конечно…

Чёрный ВМW, ночь, бильярд, летящие навстречу мосты.

Ледовый, бешено ревущая толпа.

Зенит – чемпион!!! (Прости меня, господи.)

Темно-красная роза в бокале вина – красиво… очень. И сам мальчик красивый, в своем костюмчике, в своей улыбочке, запонках и ботинках, но… чего-то в тебе не хватает.

Прошло ещё несколько лет. Кто-то умер. Кто-то спился. Видела и тех, кто ударился в более тяжкие. Кто-то успешно сделал бизнес, но что-то счастья это не прибавило. А кто-то просто продолжает ездить на конференции. Мне уже неинтересно.

В научной среде всё чаще раздаётся: учёные упёрлись в стену; чем больше узнаём, тем меньше понимаем; должен измениться наблюдатель…

Конечно, надо жить, хотя бы ради детей… Только смысл всего этого?

Ведь хотелось… А чего хотелось-то?

Бреду под падающим снегом. Через дворы-колодцы. «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…»

Всё гонимся за чем-то… А за чем? Или даже так: зачем?

– Эй, режиссёр! Не хочу больше играть в твоём глупом фильме! Ну ладно, пусть не глупом, пусть дорогом голливудском, но всё равно… Режиссёр! Отзовись! Ты меня слышишь?!

Немой крик разносится эхом, отражается от стен гулом сотен тысяч голосов…

Да ведь, правда, раньше так массово этот вопрос не задавал никто. Мы первые. И отвечать на него, кроме нас, больше некому. Пока же ясно одно: если мы не создадим доброй связи между нами, не совершим скачок на новый уровень – всем хана!

Падает, падает снег. Ноги сами привели в Сапёрный переулок. Где я начала получать ответы на свои вопросы…

 

Из дневника шестиклассника

Когда папа умер, мне было десять лет. И с того времени мы с мамой вместе ведем семейный бюджет. Я тоже хочу стать бухгалтером, как моя мама, и уже умею делать некоторые банковские операции. Я подсчитал, чтобы маме заработать деньги мне на операцию за границей, уйдет десять лет, и мне уже будет двадцать два года. Сейчас идет урок, контрольная работа по математике. Я все задания уже выполнил и пишу в свой дневник. В классе у меня нет друзей, и даже поговорить не с кем. Одна только Светка заступилась, когда дети назвали меня “жадиной”. Я, правда,  не жадный, а экономный, потому, что у нас с мамой каждая копейка на счету.

shariki

На большой перемене было классное собрание, выбирали актив класса. Староста предложила мою кандидатуру — быть ответственным за хозяйство. Я отказался, конечно. Еще чего, оно мне надо! Зачем мне лишние заморочки. Ну, вот и звонок, можно собираться домой,  ведь я освобожден от физкультуры по состоянию  здоровья,  у меня больное сердце, и мне противопоказаны физические нагрузки. Домой я пришел, задыхаясь от ходьбы, и опять взялся за дневник.

Когда я собирался идти домой, все в классе в один голос затрубили, чтобы я завтра вместе с ними пошел в поход. Как они не понимают, что я не могу быстро бегать, носить тяжести, и, вообще, на это мероприятие я деньги не сдавал.  Конечно, мне было немного завидно, что они готовят еду на костре, поют песни и вряд ли вспоминают обо мне. На прошлом родительском собрании наш классный  “папа” — мы так классного руководителя называем, сказал моей маме, что я очень сложный  мальчик, что мне нужно научиться общаться со своими сверстниками, и пригласил меня в школьный  кружок “Единство друзей”.

Это я-то «сложный»? Они ни одной сложной задачки решить не могут, а я третий раз подряд выиграл олимпиаду по математике среди юных математиков нашего города. Что за чушь, какое общение  в этом кружке? Как-то я заглядывал в актовый зал и видел, как все дети сидели в кругах и шептались. Наверное, в очередной раз  кого-то обсуждали. А меня только мама понимает, я ей во всем доверяю и очень люблю.

Из кухни вкусно пахло блинчиками, сейчас мама позовет меня завтракать: «Сашуля, вставай!” От новости, которую рассказала мне мама во время завтрака, я оказался в больнице, а совсем не от того, что подавился блинчиком или испугался предстоящей операции. Мое сердце стало биться часто-часто, вдруг стало тяжело дышать, но о своем ужасном состоянии  я не мог рассказать даже маме. Я с нетерпением смотрел на капельницу, думая, когда опять смогу написать о своих чувствах в дневнике.

Я даже представить не мог, что дети в классе знали о моей болезни. Всем классом они написали о нужной мне операции в “Международный центр помощи детям”. Им помогал Светкин папа — он доктор медицинских наук и уже нашел клинику в Германии, в которой согласились меня прооперировать.

Конечно, я так рад, ведь мы с мамой давно мечтали об этом. Но почему-то слезы капают на угол подушки совсем не от счастья. Как я так мог?.. В  глаза не смогу  им смотреть. Мне было стыдно, что я был глух и слеп и всегда думал только о себе. Я засыпал, вспоминая своих одноклассников, и мои обиды растворялись в очередной порции лекарства в капельнице.

Когда утром я проснулся, то на своем столике увидел красиво упакованный пакет. Я подумал, что это мама захотела меня чем-то порадовать, и принялся открывать его. Ух ты! Книга, и надпись на обложке «Задачи для юного математика!» Офигеть! Открыв первую страничку, я застыл от удивления, увидев на фотографии своих одноклассников с красными сердечками на майках. Услышав детский крик, я подошел к окну и вообще онемел! Из букв, написанных на воздушных шариках едва успел сложить слова «Мы тебя любим» перед тем, как ветер подхватил их в небо. Я заплакал от счастья, а мое сердце наполнилось теплом и радостью. Мне тоже захотелось сделать для них что-то приятное, и вскоре в воздухе парил мой самолетик, сделанный из подарочной бумаги с надписью: ”Спасибо, ребята!”

Через три месяца я открыл свой дневник, чтобы написать о том, что операция в Германии прошла успешно, и я уже вернулся в школу. Я так счастлив среди друзей! Не зря говорят, что круг нашего единства – волшебный, ведь когда мы вместе, между нами рождается необыкновенное ощущение добра, радости и любви, и это лишь благодаря тому, что каждый из нас волшебник. Здесь все равны, нет лучших детей или худших. Мы учимся слушать, не перебивая друг друга, и уважать мнение каждого. Мне больше не понадобится дневник, ведь я нашел такое удивительное окружение, в котором каждый из нас учится заботиться об остальных. Я только сейчас понял, что это очень важно для всех нас, и решил с вами поделиться. А ведь все так просто! Чтобы быть счастливым, нужно счастье дарить другим!